Глазами волка

Оборотни не стриглись. В их положении это бесполезно. Шерсть всё отрастает после каждой метаморфозы.

Зато оборотническая причёска стала популярной даже в тех краях, где волку не выжить. И гирканские, и фракийские, и армянские всадники отращивали волосы и скручивали их в хитрые причёски. Враг всё равно не дотянутся с земли до шевелюры – а страх такая причёска наводит. Вдруг на коне лев, волк или другое опасное животное?

А вот простые скифы предпочитали стричься и растить бороду.

– Откуда это манера?– спросил как-то Лик у того же Сатрабата.

– Таков скифский обычай.

– Но мы, неврийцы, тоже скифы.

– У вас, неврийцев, борода и так вылазит вместе с шерстью,– напомнил жрец.– А люди хотят отличаться. Неврии и боруски живут слишком близко, терионов среди вас много. Царским скифам не нравиться, что их с вами путают.

Ветер за его спиной разбрасывал шерсть. Обнажённое тело медленно привыкало к прохладному воздуху.

Лик поднялся и зашагал по колючей траве. Он уже третий год как делал метаморфозу – и всё равно каждый раз привыкал заново.

Ещё Сатрабат рассказывал, что оборотни бывают разные, даже барсуки. Волки – самые известные, потому что их больше. Но страдают от двойной жизни все. Например, барсукам непросто к жизни без полосок на морде.

Погружённый в такие размышления, Лик шагал в сторону стада.

Насколько он смог разглядеть, пастух был мужского пола. Значит, можно не стесняться. В Золотом Веке все тоже обходились без одежды.

Когда Лик, наконец, приблизился, собаки учуяли волка и заворчали. Но не рискнули нападать без разрешения.

Пастуху было лет двенадцать. Тонкорукий, с кучерявой головой, он держался за палку с такой важностью, словно это был царский жезл.

Когда невриец поравнялся с ним, пастушок посмотрел на Лика снизу вверх взглядом, полным презрения.

– Мир тебе, юный пастырь,– произнёс Лик.

– Мир и тебе, степной волк,– процедил пастушок,– Хотя со скифами мира и не бывает.

– Я бывал в Гелоне и Ольвии. Ты знаешь, где это?

– Какое мне дело до ваших степей! Там точно нет ничего интересного.

– Чей дом стоит на холме?

– Нашей госпожи Статиры. Я её раб, а тебе такое не светит.

– Благодарю.

– Не нужны мне твои благодарности, волчья шкура!

Какой образованный мальчик!– думал Лик, приближаясь к окованным медью воротам,– Живёт на самом краю степи, а про невриев знает.