Глазами волка

Эти безлюдные места, конечно, не сравнишь с весёлым бардаком столичной жизни.

Лик был готов скучать, но всё равно опасался. Вдруг скука снизит его боеспособность?..

Но, как ни странно, прошла пара месяцев и он привык. Ему там даже понравилось.

Песчаные Мысы – это целая сеть из песчаных отмелей и заболоченных озёр к востоку от перешейка. На перешейке – крепость Тафрам. Она стоит с тех времён, когда царь скифов жил в шатре и сам привязывал лошадь. А вот Мысы, что чуть восточней, приходится патрулировать. По этому лабиринту болот и песчаных отмелей можно, если постараться, провести за ночь целую армию.

Особенно хороши Мысы при свете полной Луны. Серебряно-белые пески тянутся вдоль морской бездны. Чёрные камыши шуршат на болотах. Пусть и темно, но песок отражает лунный свет и всё вокруг становится настолько отчётливым, что ты видишь каждое бревно, каждый камушек. Должно быть, именно так выглядят последние берега царства мёртвых, куда мы придём, чтобы коротать вечность.

Брат убежал патрулировать, а Лик лежал на деревянной вышке, сколоченной из местных брёвен, и разглядывал песчаные просторы.

Тень. Движение. Лик навострил волчьи уши. В человеческом виде такое проделать сложнее.

Брат возвращался. Но возвращался как-то неправильно. Он словно порывался зарыться носом в землю – и каждый раз ухитрялся продолжать бег.

Лик поднялся на лапы. Он уже готов был броситься навстречу, но вспомнил приказ – не покидать поста. А если тревога – покидать, как положено.

Брат приближался, огромный, с сильными лапами. Ему уже исполнилось двадцать, так что после метаморфозы он становился крупнее взрослого волка. Такой не отступит, даже повстречав льва… если лев, конечно, сам не из терионов.

Лик покосился на запас вяленого мяса. Брату будет, чем подкрепить силы.. Интересно, почему он вернулся? Он не смог бы осмотреть весь участок так быстро… И почему не подал сигнал воем?

Брат взбежал на белый холм и… что это? Он завалился набок и пополз вбок, под откос, прямо к болотным зарослям.

Лик поднялся на лапы, готовый нарушить приказ, напрягся, чтобы – и замер, словно его поразила молния.

Голова брата, откинутая, лежала на берегу, с бессильно оскаленными зубами. Его лапы ещё шевелились, но совсем бестолково. И чёрная чёрточка торчала из шеи.