Глазами волка

Сейчас она прикажет что-то ещё. Что-то страшное.

Но она не успела.

6

Лик бросился на ограду. Прыжок, захват, забросил ногу – и вот он уже наверху частокола. Осмотрелся, оттолкнулся руками – и прыгнул обратно в сад.

Такие ограды не преграда даже для лесных скифов. Чтобы перемахнуть через простую стену, достаточно двух вдохов.

Мимо шли два работника – в туниках из козьих шкур, с медными серпами. При виде Лика они замерли в удивлении. Невриец в один прыжок подскочил к ним и вырвал серп у того, что был ближе.

Госпожа Статира по-прежнему стояла на помосте и не отводила глаз от неврийца. Её привратник встал на ступеньках, расставив ноги, и достал из-за пояса широкий кинжал из бронзы. Он не знал, сможет ли защитить госпожу от этого рыжего волка – но собирался это проверить.

Лик отступил к стене дома. В тени, накрытый камнем, стоял кувшин-пифос с облупленной красной росписью. Запах был едва заметный, но волчьего нюха было достаточно, чтобы его опознать.

Лик сорвал камень свободной рукой и швырнул его в частокол.

Лик окунул серп в уксус. Поднял к солнцу и повернул так. чтобы отблеск пробежал по всему лезвию, от рукоятки до кончика. Всё хорошо, ни крошки земли не осталось. Мокрый серп сверкал чистой медью.

Лик царапнул по левой руке – совсем чуть чуть, как при заключении клятвы. Тонкая нить боли пересекла ладонь – и по пальцам потекли капли крови. Лик сжал кулак, а потом махнул рукой, словно сеял просо.

Алые с золотом капли разлетались, словно пчёлки.

Потом он приложил ладонь ко рту и начал зализывать рану. Рука по-прежнему саднила, а но боль ушла в глубь.

Убрал руку и почувствовал, что рот перемазан кровью. Это хорошо.

И хозяйка, и привратник, и работники смотрели на него, не произнося ни слова. Если они и поняли, что происходит, то не подали вида.

– Будь проклят этот дом!– закричал Лик на родном языке,– Потоп и бурю на его посевы! Огонь и меч на его постройки!.

Он захрипел и откашлялся.

Можно было воззвать и к богам. Но – зачем? Разве боги не видят, что здесь творится?..

И разве безумие – оправдание святотатству? Глупость – не оправдание, вот и безумие тоже.

Воцарилось тишина. Далеко, за холмом, бесшумный коршун скользил через небо.