Башни в огне

Объявление войны могло значить только одно – у Палака есть идея, как справиться с заносчивыми горожанами.

Новость о щедрой войне, что затмит походы Атея и Мадия, разбегались, как степной пожар. Через перешеек скакали послы от народов, которых уже давно считали легендарными. Авхаты и паралаты, борусы и меланхлены в коротких чёрных плащах – все восхищались мужеством Палака и были готовы прислать лучших воинов – при условии, что война закончится не раньше зимы и принесёт богатую добычу. Теперь у Палака было, из кого отбирать самых лучших воинов.

Тем временем телеги подходили и подходили. Каллиопу оттеснили в сторону, к полю спелой пшеницы возле брошенной загородной виллы. Несколько пожилых бородачей в пыльных после дороги шапках уже работали странными кремневыми серпами. У этих сегодня пусть небольшой, но трофей уже есть.

Трубят в рог. Медленный, тягучий, как нить, что тянется из кузнечного тигля, гул поплыл над холмами и островерхими шапками.

В лагере всё затихло. Даже собаки смотрели, не отрываясь, на городские стены.

Они по-прежнему казались неприступными.

Неужели на штурм? Видимо, да. А как же телеги? Наверное, решили не ждать. Телеги пусть добираются, как смогут. А вот солнце упускать нельзя. Если ждать до вечера – оно может опуститься слишком низко и света не хватит. Конечно, холмов на западе нет, только открытое море. Но лучше не рисковать. Придётся ждать целую ночь, жечь костры, следить, чтобы горожане чего-нибудь не придумали.

Скифы начали строиться. Атаковать, если придётся, будут в конном строю.

В пехоте пока нет нужды, лишь небольшая часть войска покинула лагерь

В центре – сверкают позолоченные доспехи царской гвадрии. На левом и правом флангах, выдвинутых вперёд, чтобы получился полумесяц – лучники с огромными, самыми лучшими луками.

Если горожане рискнут ударить, их ждёт тяжёлый бой. Конницы у геркалейцев нет, а лучники смогут работать только со стен. У них просто не будет времени, чтобы выйти на позицию.

Гиппас словно и не заметил этих приготовлений.

Он шагал в сторону поднятых зеркал, с посохом, мрачный и сосредоточенный, словно жрец-энарей перед гаданием о здоровье вождя. Шесть учеников в белых одеждах и с кое-как постриженными рыжими бородами следовали за ним. Все шестеро были скифы.

Стало попросторней и Каллиопа отправилась обратно, на холм, где веток трепал привязанный к копью флажок, что обозначал царский шатёр. Даже ей, бывшей горожанке, было боязно подходить к зловещим зеркалам.