Вероломство, любовь и гнев. Детективно-приключенческий роман

– Хрусты нам нужнее, – просипел подельник, с уважением глядя на двойника, что деньги они любят и делают всё возможное, чтобы не работать, а процветать за счет других честных граждан для собственного иезуитского благоденствия.

– Ты не потерял свой старый запас, мародёр? – нарочито примирительно спросил Цезарь, изображая воспитателя подростковой колонии, где они провели несколько месяцев, обучаясь не учебным дисциплинам, а воровскому арго у таких же колонистов-рецидивистов.

– Держи лантух крепче, а то уведут, амбал, – ответил самодовольно Костыль, не терпящий покровительства, глядя на сумку на плече у такого же как он головореза со стажем.

– А ты кто? Алюра? – Цезарь перешёл на блатной жаргон.

– Не алюра, а амаска, – пояснил Костыль свою роль, что означало: он не девушка, а помощник по сбыту краденых вещей.

– Вот так и надо… Что за антилопа этот фраер? Нам бабки нужны, а он, трухлявый пень, баланду травил, – стал возмущаться Цезарь, критикуя директора ломбарда за корыстолюбие и пустословие.

– Будет у нас антрацит, тогда, басурман, ты понял меня: балдеть будем по-чёрному, а бегать всё равно придётся, – Костыль внес свою поправку в косный рассказ покладистого с ним двойника, намереваясь достать кокаин, хорошо развлечься, а затем продолжить воровскую карьеру.

– Вусмерть кататься сможем, – свирепо произнес "вольнолюбивый" головорез – Цезарь, как бы воображая, что получит высшую форму удовлетворения: нажрётся, напьётся, нахохочется.

– Раскумаримся… – воображая себя владельцами крупного наркотического картеля, Костыль представил, как они будут принимать наркотики, с учетом, что частично продадут общую партию зелья за большие деньги.

– Снова баловства не допустим, – Цезарь, наблюдая за детьми, спешащими с родителями первыми выйти из троллейбуса, изрёк с заискивающей ухмылкой, глядя на контролёра, выскакивая без билета из троллейбуса.

За ним мигом вылетел Костыль, как громоотвод и телохранитель.

– Бизнес у фраера слабый, но ничего… Мы ему подкинем скоро больше товара, пусть мозгами раскинет: кто мы ему – сявки или фраера в законе? – спросил Костыль с гордым апломбом вора и убийцы, когда они оказались на пляже, расположившись под круглым навесом-грибком, наблюдая за чужими вещами, висящими на кустах, деревьях или лежащими, сложенными рядом с пакетами на подстилках отдыхающих граждан.