Санта-Лючия

Осип Давыдович взял скрипку, подождал, пока Павел откашляется, повернулся к музыкантам, взмахнул смычком, и над притихшим залом полилась грустная мелодия о несчастной любви ямщика:

Когда я на почте служил ямщиком,

Был молод, имел я силенку…

Сеня налил стакан водки, опрокинул его в себя и, подперев голову руками, стал тихо шевелить губами в такт песни, которую чистым и красивым голосом исполнял Павел:

– Любил я в то время девчонку…

Да, это был голос первоклассного природного тенора.

– Куда ни поеду, куда ни пойду,

А к ней забегу на минутку…

Зал заворожен, и только пьяненький матрос за соседним с Гаем столиком попытался встать, но тяжелая рука Сени пригвоздила его к стулу.

– А сердце болит и болит у меня,

Как будто с ней век не видался…

– плывет над залом.

Матросик, с пьяным упорством, вознамерился было что-то сказать, но Гай оборвал его:

– Ша, жлоб! Не мешай людям слушать! Закрой пасть, а то я помогу тебе это сделать, – огромный кулак Семена закрыл ему почти все лицо и пьянчужка испуганно затих.

Под снегом же, братцы, лежала она,

Закрылися карие очи.

Налейте скорее стакан мне вина,

Рассказывать больше, нет мочи!

Любимая песня растрогала Гая до слез, а матросик, увидев это, со страдальческим лицом что-то стал нашептывать ему на ухо.

– Пошел вон, болван! – взбесился Сеня и тот, подхватив штаны, стрелой вылетел в дверь.

* * *

Оперный театр Одессы, построенный, вернее перестроенный в 1887 году и являющийся первым по красоте в Европе (так говорят одесситы), сегодня переживал третье рождение: на его подмостках давал концерт великий итальянский певец Энрико Карузо.

Во все времена, как сегодня, так и в те далекие годы, на такие представления билеты раскупались мгновенно, поэтому в кассах их, понятно, не было. Но перекупщики имеют их и торгуют по взвинченным ценам. Вот и одного из них в канотье и модном костюме окружила толпа студентов, но узнав, сколько это стоит, они разочарованно отошли от него и, сбившись в кружок, стали подсчитывать деньги. Более богатые граждане, скрепя сердце, постепенно покупали возможность послушать итальянского тенора.

Все бы так и было, но тут к спекулянту подошли посетители кабачка во главе с Сеней Гаем.

– Ты меня знаешь, – ласково пробасил Сеня, положив ему руку на плечо.

– Сенечка, да кто же вас не знает, – заюлило «канотье».

– Ну, так вот, мы хотим слушать Карузо, – широким жестом Сеня показал на всю компанию.