Санта-Лючия

И все вместе:

Эх, Одесса, – не город, а невеста,

Эх, Одесса, – нет в мире лучше места.

Эх, Одесса, ты мой любимый край.

Живи, Одесса, и процветай.

* * *

По традиции, заведенной еще дедами, расчет за трудовой день происходил в портовом кабаке, который располагался совсем недалеко и был местом «культурного» общения всего морского люда самого низшего сословия. Но Одесса особенный город и такого рода заведения у нее необыкновенные и эта необычность определялась не только тем, что там пили, ели и общались на своем уникальном одесском языке, но всеохватывающей любовью к музыке и песням.

Здесь же играл маленький оркестр и исполнял, как следовало бы ожидать, не надрывную мелодию одесских окраин, а «Полонез Огинского». Плакала и тосковала скрипка в руках старого скрипача Осипа Битмана. Но когда вся ватага весело и шумно ввалилась в полуподвал, тонущий в сизых клубах табачного дыма, скрипач прервал мелодию и, увидев Павла, улыбнулся ему:

– Здравствуй, мой мальчик.

Вы уже закончили работу?

– Здравствуйте, Осип Давыдович. Да, сейчас расчет.

– Так я приготовил тебе царский подарок, – Битман положил скрипку на пианино и достал из футляра, сложенную наподобие театральной программы, газету:

– Читай. Будешь иметь удовольствие.

– «После весьма успешных гастролей в городах: Санкт-Петербург, Москва, Рига, Киев, – прочитал Павел, – к нам в Одессу приехал молодой, но уже всемирно известный итальянский певец Энрико Карузо. Сегодня в городском театре господин Карузо даст концерт…»

– Да, чтоб я так жил! – Павел бросился обнимать старого скрипача.

– Тихо, тихо, мой мальчик, пожалей мои старые кости. Но я должен тебя огорчить: билетов уже…, – но не успел закончить фразу, как к ним подошел Гай:

– Гуляем, Паша, – протягивая ему деньги, пробасил подошедший Сеня но, заметив огорченное лицо юноши, встревожено спросил:

– Чем дело, Паша?

– Эх, Сенечка, – ответил за Павла Битман, – Мы имеем в городе знаменитость и не имеем, как ее послушать! Все билеты у перекупщиков.

– А кто это?

– «Король» теноров – Карузо!

– Билеты будут! Это говорит вам Сеня. Но сначала, Паша, одну песню для души! Я сегодня гуляю! Человек! – Сеня громко крикнул буфетчику, – Накрыть стол!

Глаза Павла загорелись надеждой:

– Хорошо, я спою. Что хочешь?

– Мою любимую. Ша, люди! – прогремел Сеня в зал, перекрывая шум, – Паша будет петь! – и направился к столику.