Исповедь

А год назад она вдруг объявила, что переезжает.

– Но ведь она как-то объяснила это? – спросил Николай Савельевич.

– Нет. Я решила, что из-за меня. Обещала уехать, снять комнату. Но она все твердила, что я тут ни при чем. Что даже если я уеду, она в этой квартире не останется.

– Но вы ведь навещаете ее?

– Нет. Она запретила. Я звоню туда, посылаю передачки.

Тут наконец подал голос Костя. Пока отец допрашивал Ларису, он сидел в прострации, переводя взгляд с одного на другого. Девушка с первого взгляда произвела на него сильное впечатление, но он до сих пор не мог понять чем, как и почему.

Красавицей она не была, на вопросы отвечала просто, вела себя сдержанно, но что-то в ней было такое милое и детское, такое знакомое и родное. Присматриваясь к гостье, Костя давно заметил, что лицо у нее заплаканное и теперь ломал голову над причиной ее слез. Но тут Лариса попала в затруднительное положение, и он решительно заступился за нее:

– Как психолог могу сказать: пожилые люди нередко страдают старческими деменциями.

Их причуды – только начало заболевания.

– Надеюсь, ты не меня имеешь в виду, – мрачно заметил отец.

– Конечно не вас, – тут же подхватила Лариса. – Хотя, согласитесь, у вас тоже есть причуды…

– Это он вам сказал?! – Николай Савельевич вонзил палец в сына.

– Сама вижу. Как это можно махнуть на себя рукой и отказаться от всякого лечения?

– Почему же от всякого? – хитро прищурился Николай Савельевич. – Если бы все врачи были такими как вы…

– Тогда вы позволили бы? – осторожно спросила Лариса.

– Позволил – что?

– Ну, хоть давление померить…

– Да ради Бога! – развел руками Николай Савельевич.

– Я сейчас! – Лариса нырнула за дверь.

Оставшись наедине с сыном, Николай Савельевич тихо сказал:

– Ну, что молчишь, бестолочь? Скажи мне, что она носит с собой все медицинское снаряжение, даже когда идет в гости.

– Папа… – Костя не знал что ответить.

– Какая девушка! – с чувством протянул отец, показывая глазами на дверь. – Неужели не твоя?

– Пап, ты прости…

– Ничего не знаю, ни о чем не догадался, и ты мне ничего не говорил.

Понятно? Никого кроме нее возле себя видеть не желаю. Уйдет – помру.

– Ты серьезно? – Костя уже не понимал, шутит отец или нет.

– Серьезно! Я не вынесу, глядя, как ты упускаешь свое счастье.

– Да кто тебе сказал…

– Дурень…

Вернулась Лариса. Она сияла как школьница. Николай Савельевич притворно вздохнул и, закатав рукав рубахи, протянул ей руку.