Идущий путем Мудрости

– Ещё одно подобное предложение, и ты будешь жалеть, что я сразу тебя не прикончил. – он попытался было что-то сказать, и резко замахнулся кулаком – Заткнись и сядь.

Я ударил посохом о землю, и моментально уплотнившийся воздух с силой прижал его к земле. Пусть полежит, это даже не заклинание, так, просьба к стихии, теряю жалкие крохи энергии.

– Не буду спрашивать, хочешь ли ты жить, меня это не интересует, хочешь ли ты, чтоб твои деть жили свободно, чтоб они больше никогда не побирались, и могли позволить себе не только регулярную и вкусную еду, а надежду на светлое будущее.

– Да. – Сказал мгновенно протрезвевший мужик, его глаза смотрели на меня ясно, больше не подёрнутые поволокой дурмана. Он смотрел на меня как бредущий по пустыне человек, увидевший вдалеке оазис, и надеющийся, что это не мираж.

– Что ты готов сделать для этого? – холодности моего тона могли позавидовать вековые льды.

– Все!

– Готов ли ты отдать жизнь за своих детей, прямо здесь и сейчас?

– Готов!

– ……. значит пока ты достоин жизни. – я встряхнул рукой освобождая его от чар.

– Иди, собирайся, бери только самое ценное для вас, всякий хлам не собирай, если руки растут из правильного места, сделаешь все новое.

– Спасибо.

Сказал и поспешил в развалины, волею судеб ставшие, кому-то, домом.

Надо будет обзавестись трубкой, хоть и желания закурить у меня давно не появлялось, что-то захотелось посмаковать пряного табака, да и ожидание бы скрасило.

Ждал я не долго, все трое вышли на улицу, самый младшенький держался за руку Тихона. Мальчик лет пяти, тяжело дышал через рот, и его нос был свернут влево, выглядит, так как будто его побили, тут я вспомнил, что мне рассказывал парень по пути к гильдии…

«– Пробовал не отдавать остатки денег?

– Как не пробовать, пробовал, избил он нас тогда сильно, я-то ладно да младшего жалко, он с тех пор дышит плохо, да говорить громко не может.

Я посмотрел на отца семейства, он прятал от меня взгляд. Поудобнее перехватив посох двумя руками, я с боку ударил им по колену этого мерзавца. Он, не проронив ни звука, опустился на одно колено, его нога была сломана, и вывернута под неестественным углом. Но мне показалось мало, ещё раз размахнувшись посохом, я размазал его нос по лицу, кровь брызнула во все стороны, заливая глаза.