Седьмой Перехватчик

Хотелось ему крикнуть, но все спали… А утром я пошла посмотреть, не повредил ли он нам чего, и увидела на конце крыла какую-то…э, – не найдя слов, она нарисовала пальцами в воздухе прямоугольник, – штуку. Я уверена, раньше ее там не было… Она не снималась, поэтому… , – не договорив, Лана закашляла и покосилась в сторону Эка, – я ее срезала…

Варул поперхнулся, комэски дружно ахнули и с ужасом воззрились на девушку.

Я глянул на Тона. Как он отнесся к тому, что Лана отрезала от нашего корабля часть, которая ей не понравилась? Эк, как и предполагалось, медленно зеленея, смотрел на Землянку, словно собирался съесть ее живьем .

– И что вы сделали с этой… лишней деталью? – спросил Тайру потрясенный ее выходками Командующий.

– Выкинула, – тихо ответила Лана. – Я не знала, что с ней делать и… выкинула в траву, подальше от Перехватчика.

Воцарилась мертвая тишина. Стеф переваривал невероятное сообщение. Капитаны держались за головы. Начальник Медицинской Службы скривился, словно у него болел зуб.

– Вы должны были доложить о найденном своему капитану! – сверля девушку взглядом,

раздраженно сказал Командующий.

– Я не могла, – с легкой издевкой ответила Лана, – Капитан Тон запретил мне попадаться ему на глаза.

– Со всем вашим экипажем я еще серьезно поговорю, – Норм многозначительно посмотрел на Эка.

Он позеленел еще больше, закусил губу и опустил глаза.

– Всем остальным! – повысил голос Командующий. – Довести до сведения личного состава, что любые обнаруженные новые, странные и подозрительные вещи после доклада старшему по званию, относить саперам!

– А сейчас, – обратился Стеф к Начальнику Инженерной Службы, – отправить специалистов обыскать поле возле стоянки «Седьмого» Перехватчика.

Исполнительный Луэт, не теряя времени, связался со своим заместителем и передал приказ Командующего. Саперы отправились прочесывать поле сканерами. А меня потребовали доложить, что я делал после обнаружения потенциального противника.

Сочинение новой истории далось тяжело. Я продолжал балансировать на грани между Эком и Ланой. Каждый из них был мне по-своему дорог и нуждался в помощи. На расстоянии ощущалось, как до предела напряжен и расстроен мой друг, радеющий за судьбу корабля. Но за Лану, кроме меня, не мог вступиться вообще никто. Я ощущал себя ее единственной опорой.

Словно человек, занесенный в зыбучие пески, я шел медленно, на ощупь, и высказывался как можно неопределенней.