Венецианская блудница

Он подошел к окну и взглянул на сияющий полдень:

– Эка погода разгулялась! Солнышко так и ломит жаром! Нет, воля ваша, а не согласен я с теми, кто говорит, будто луна в Италии лучше, чем солнце в России!

Сердце Лючии пропустило удар, и кончики пальцев у нее мгновенно похолодели. Впрочем, со свойственной ей самоуверенностью она почти сразу внушила себе, что это – не более, чем пустая фраза, и сумела сказать вполне безразлично:

– Да? Не знаю, мне трудно судить, потому что…

– А мне показалось, синьора, что вы вполне можете судить, – резко повернулся к ней Шишмарев.

– Вот уж не знаю, с чего вы взяли! – передернула она плечами, призвав на помощь все свое умение блефовать. – Ей-богу, я в жизни своей не была…

– Не спешите согрешить лживой божбою, – наставительно перебил Шишмарев.

Теперь хорошо бы возмутиться, да посильнее! Это Лючия умела делать отменно:

– Да что вы себе позволяете, сударь?! Бесцеремонно врываетесь в комнату к даме и обвиняете ее во лжи…

– Да что вы! – снова, как нанятый, перебил ее Шишмарев.

 – Это вовсе не я!

– Не вы?! – театрально изумилась Лючия. – То есть ваш облик принял кто-то другой и ворвался ко мне?

– Да нет же, ворвался я, – пояснил Шишмарев так терпеливо, словно говорил с умственно скорбной. – А вот во лжи обвиняю не я.

– Кто же? – всерьез удивилась Лючия. – Господь бог?

– Ну, с господом или даже одним из его ангелов сей господин схож весьма слабо, а вот на диаволова подручного зело смахивает. Знаете, ведь ко всякому крупному врагу рода человеческого приставлены другие – так, на мелкие послуги.

Все они пронырливы, умом востры, догадливы, а под деланной вертлявостью таят наблюдательность и сметливость. Один такой, вообразите, заявился здесь чуть рассвело. Человек отважный: пустился ночью из Москвы! Я как раз завтракал – на его счастье, ибо он хоть и говорит на трех языках, но, по его собственному признанию, я – чуть ли не первый, кто мог связать хотя бы три слова по-французски.

– И как же вы изъяснялись? – спросила Лючия лишь для того, чтобы хоть что-нибудь спросить, чтобы не сидеть замерев от страха, хотя, казалось бы, чего бояться? Мало ли чужеземцев путешествует по России, какая ей может быть в том угроза?

– При нем был толмач-полячишка.

Сверху шелк, а в брюхе щелк. Однако по-италийски чешет, как бес.

– У вас куда ни ткни, сударь, сплошные бесы! – сухо усмехнулась Лючия.

– Да видели бы вы сего итальянца, сами сочли бы его мелким исчадием.