Русская лилия

Лежишь как на перине, чувствуешь себя младенцем у кормилицыной груди. Так и чудится, что она сейчас тебя баюкать станет. Я с ней только два раза и смог, а потом охота прошла. И больше не езживал к ней, хотя Саша, знаю, частенько там бывает, ему она по стати. Ему большие и толстые нравятся, а мне нет. Мне нужна такая… как птичка. Легонькая! Как Сашенька Жуковская. Тоненькая, маленькая. Ростом не выше меня… Я ее запросто на руки возьму и носить стану. А барышни в теле не по мне.

– А вот на мой вкус… – горячо начал было Никола, но в это время за дверью раздался обеспокоенный голос:

– Ваши Высочества, Алексей Александрович, Николай Константинович! К чаю зовут! Все собрались, вот достанется вам на орехи!

– Павловский, – с досадой сказал Алексей, – он душу вынет, от него не спрячешься! Здесь мы, здесь!

Оля услышала, как отворилась дверь и Павловский сердито произнес:

– Ваши Высочества, извольте немедленно пройти в чайную комнату! Ждут только вас и Ольгу Константиновну, и великий князь приказал не давать кремового торта тому, кто будет последним.

– Ну, Олечка, конечно, уже там, а вот кто из нас будет последним, это мы еще посмотрим, – весело воскликнул Алеша. – А ну взапуски, Никола!

Раздался громкий топот, потом азартный выкрик Павловского:

– Ставлю на Николая Константиновича!

И все стихло.

Оля еще подождала немножко, окончательно уверилась, что осталась одна, и, кое-как отцепившись от сучка, выбралась из-под стола. Все тело у нее замлело, она еле-еле распрямилась – и сморщилась от боли.

Но отнюдь не в затекших ногах! Нестерпимо болело сердце.

Ах, лучше бы она не роняла эту книжку! Или сразу дала бы знать о себе! Зачем, зачем она услышала все эти страшные, взрослые вещи? Зачем услышала про Матрешу и Сашеньку Жуковскую? У нее не хватает ни ума, ни воображения понять, о чем, собственно, говорили мальчики, зачем поселили в лесу какую-то Матрешу и зачем Сашенька нужна Алеше, но сама мысль о том, что ему нужна какая-то женщина, была мучительной.

Наверное, он с ней будет целоваться и обниматься… Это было из мира взрослых, к которому Оля еще не принадлежала, хотя мечтала об этом отчаянно, а Алеша к нему уже принадлежал. И она ему там была не нужна! Большие и толстые ему не нравятся, а она – большая и толстая… И кремового торта ей не дадут, потому что последняя придет.

Оля тогда не заплакала только потому, что знала: матушка потом избранит, а главное, Алешке будет на нее еще противнее смотреть.