Пепел тлеющих звёзд

Фроуд рассказывал, что к нам во дворец приедут правители соседних государств, короли, королевы…

– И принцессы? – фыркнула Мария, озорно ухмыльнувшись.

– Да! То есть нет! Фроуд ничего о них не говорил… – на мгновение замялся принц. – Ты бы хотела прийти?

– Посмотреть на принцесс? – насмешливо изогнула бровь Мария.

– Сдались тебе эти принцессы! – начал злиться Эйвинд. Дерзкая девчонка вновь выводила его из себя. – Не хочешь, так и скажи!

– А меня разве пустят на праздник? – с сомнением протянула Мария, осматривая своё видавшее лучшие времена платье.

 – Да и как себя на нём вести, я не знаю…

Принц посмотрел на покрасневшую девочку, столь непохожую на дерзкую нахалку, постоянно подтрунивающую над ним в саду, и улыбнулся.

– Маму я упрошу тебя пустить. А насчёт хороших манер можно будет, наверное, поговорить с Фроудом. Он хоть и посмеется, но, думаю, поможет.

Мария несмело улыбнулась.

– А как же платье? Боюсь, мои не слишком подойдут…

– Мы что-нибудь придумаем! – уверенно произнес Эйвинд, любуясь надеждой, вспыхнувшей в глазах Марии.

До слуха детей долетел хлопок двери и едва слышный выкрик:

–Ваше Высочество!

Принц что-то беззлобно пробормотал, состроив выразительную гримасу.

– Должно быть, Фроуд меня ищет. Обещал показать сегодня опыты с солнечным светом и стекляшкой. – произнёс Эйвинд чуть громче. – Мне пора!

– Увидимся! – прошептала Мария, но её слова заглушил резвящийся в листве ветер.

Поступь коня вороного звоном скользила по крышам,

доспехи златые победы затмили сиянием солнце…

Из песни придворного барда Роуфа Шепелявого

Глава 4

Город взорвался криками, едва королева показалась на горизонте.

Шум нарастал по мере приближения процессии, а в момент, когда владычица вступила на улицы столицы, гул множества голосов превратился в радостный рёв. Люди плакали, усыпали мостовую цветами и порой дрались друг с другом в тщетной попытке заполучить лучшие места.

Элеонора Рийская, облаченная в золотистые доспехи, счастливо улыбалась, мерно покачиваясь в седле.

Её лицо, на котором не смогли оставить следа тяготы и лишения войны, по-прежнему лучилось благородной красотой.

Увидев, что владычица подняла руку в приветственном жесте, толпа зашумела с новой силой. Особо активные зеваки попытались пробраться сквозь заслон стражников, но были остановлены затрещинами и негромкими проклятиями, усмирившими их пыл. В общий шум вплетались крики и смех, приветствия и едва слышные ругательства.