Пепел тлеющих звёзд

В глубине сознания шевельнулась мысль, что теперь её точно накажут. Как-никак лилейник не зря считался любимым местом королевы, а сожжённый газон не получится скрыть за несколько часов. Но Марию внезапно охватила апатия и единственное желание – найти украшение и убраться отсюда поскорее.

Трава приятно холодила обожженные пальцы, и вскоре девочка нащупала брошь. В неясном лунном свете Мария рассмотрела чёрную, словно обугленную, окантовку, идущую по краю изумруда. Попробовала было стереть её подолом платья, но безрезультатно.

Вскочив на ноги, Мария побежала домой, чувствуя, как в душе нарастает ярость. Унизительный праздник, безразличие Эйвинда, испорченный сад и мамино украшение… Образы сменяли друг друга, подпитывая пламя, бушующее в её груди.

Руку вновь обожгло болью, но Мария не сразу обратила на это внимание. И лишь когда на дорожке, стелющейся под ногами, стал виден каждый камешек, девочка остановилась и осмотрелась по сторонам. От увиденного её маленькое сердечко ёкнуло и остановилось.

Сад пылал.

Исчезали в огне кусты гортензий, превращались в пепел ветви сирени, а над королевским лилейником и вишнёвой рощей поднимался в чёрные небеса густой столб дыма.

Мимо Марии пробежали два стражника, таща вёдра с водой. А затем слух девочки резанул печальный гул набата, разбудивший город.

Вокруг мелькали люди и тени, колыхающиеся в такт языкам пламени. Вот к Марии подбежала одна из теней, чуть крупнее остальных, и отвела подальше от огня, усадив на скамейку и велев подождать.

Девочка машинально кивала в ответ, не до конца понимая, что происходит.

Медленно, очень медленно Мария разжала пальцы и нервно хихикнула, увидев обуглившийся изумруд. Осмотревшись по сторонам, девочка заметила лучи солнца, поднявшегося над горизонтом. Неужели она просидела на скамье целую ночь?

– Пойдём со мной, малыш… – раздался совсем рядом чей-то грустный голос.

Повернув голову, Мария встретилась взглядом с Барди и удивилась тому, как он выглядит. Чёрное от копоти лицо великана прорезали глубокие морщины, а синие глаза словно потемнели.

Заметив покрасневшую руку дочери, великан нахмурился, но промолчал.

Встав со скамейки, Мария попыталась поправить платье, но увидела на себе лишь обгоревшие лохмотья. Ощущая странную тяжесть в ногах, девочка пошла вслед за отцом, стараясь не поднимать головы, избегая смотреть на то, во что превратился сад.

– А куда мы идём? – выдавила наконец Мария, поразившись тому, как хрипло звучит её голос.