Голос крови

Волосы стали слабыми, ломкими, но опять закрудрявились и обрели родной унылый русый оттенок, которому Ася все же искренне обрадовалась, как когда-то радовалась мужу, когда он, наездившись на свои бардовские фестивали (их следовало непременно называть «фесты») и вволю нагулявшись, возвращался домой – скучный, злой, ехидный, раздраженный тем, что привязан к этой невзрачной женщине, не имеющей ни голоса, ни слуха, ни вкуса, не любящей бардовские песни, костры, палатки и прочую туристскую житуху, а не к какой-нибудь развеселой фемине, которая готова сидеть у костра ночь напролет, посылая пылкие взоры хриплоголосому романтическому барду, а потом еще и перепихнется с ним под ближайшим кустом, ничего от него не требуя и ничего ему не навязывая, чтобы на другой вечер посылать пылкие взоры другому барду и валяться под кустом с другим, и все это происходит легко и необременительно, как песни по кругу вокруг костра, как сигарета, которая идет от певца к певцу, как бутылка, которую распивают на троих… Впрочем, к таким феминам совершенно невозможно быть привязанными, да и они ни к кому особо привязываться не хотят, за что и ценятся.

Ася же была другая. Она хотела ходить на любимую работу или сидеть дома и воспитывать детей, она боялась случайных связей и никогда в жизни в них не вступала, а песни под гитару, которые казались такими очаровательными в юности и из-за которых, честно говоря, она и влюбилась в Виталика, почему-то потеряли для нее всякий интерес, когда она повзрослела.

А муж не повзрослел… Он бесился, когда его называли не Виталиком или Виталькой, а Виталием, тем более – Виталием Петровичем, он кричал, что не хочет тратить жизнь на работе, не хочет таскать с собой на фестивали сопливую детвору.

Ася робко возражала, мол, детвора может оставаться с ней дома, она-то на фесты все равно не ездит, но Виталик не слушал. Слова «должен» он боялся как огня. Он хотел вечно оставаться молодым… и остался. Три года назад, возвращаясь домой с очередного феста поздней ночью, он уснул за рулем своей потрепанной «Лады-Калины» – и врезался в фургон, разбившись насмерть сам и прихватив с собой жизни двух своих приятелей и одной общей фемины. Хотели они тоже вечно оставаться молодыми или предпочли бы слегка постареть, но еще пожить, – это осталось неизвестным.

Сначала Ася плакала по Виталику, но довольно скоро смирилась с этой потерей. Она все равно большую часть своей семейной жизни проводила одна и привыкла рассчитывать только на себя.