Наследница вампиров по прозвищу Черная роза. Книга 3

– Да, этого никому не изменить: смерть приходит и забирает свое, она не щадит и не знает милосердия, но что есть смерть, посмотри на меня? Пусть не в своей оболочки, но я «есть», как и все души – была и буду существовать, и когда придет время, то все мы встретимся вновь и будем счастливы. Что есть смерть, когда ты вечен?

– И ты не ненавидишь меня за то, что по моей вине мертв твой возлюбленный и твой зять.

– Могу ли я ненавидеть тебя, когда ты приблизила мою встречу с возлюбленным, где в пространстве, меж миров и времени, он ждет меня? У каждого есть свой срок, так что не стоит винить себя за то, что их срок на земле вышел!

Осознав то, что я глубоко заблуждалась, обвиняя себя и свою судьбу, я поняла, что действительно упустила самое важное – перестала бороться.

Я погладила феника по голове, подняла на руки и чмокнула в нос:

– Ну, что, теперь пойдем домой?

Лисенок согласно чихнул.

Домой я со своей новой зверушкой-фамильяром попала на рассвете, когда отец и мать уже спрятались в своих покоях от солнца, поэтому я не успела познакомить их с феником, которому дала гордое имя Феня, потому как бабуля вселилась в тельце особи мужского пола (выбирать ей не приходилось).

– Ох, ты, батюшки! Какой он хорошенький! – Умилялась домовая, тыча в нос Фене своей волосатой рукой и обнимая за морду.

– Охо-хо! Мать, да ты глянь, это ж на нем и ездить можно! Как раз под наш рост! А пущай, прямо сейчас и прокотит! – Радостно просчитывал Филька, громоздясь на бедную животинку, которая недоуменно хлопала глазами, глядя на то, как ее пытаются оседлать.

Как только домовой закинул свою коротенькую волосатую ножку на лисенка, я не сдержалась и, хихикая сказала:

– Вообще –то Феня не простое животное, а волшебное. Хи-хик. – А за тем, обратилась к Фене. – Познакомься, бабуля, это наши домовые – Филимон и Аграпина.

Филька так и шлепнулся с лисенка на пол и присел на задницу.

– Какая еще бабуля? – Округлил он глаза, озираясь по сторонам.

– Да, да! В теле животного сейчас, находится душа моей бабушки – Радмилы Дракулы. Прошу любить и жаловать, и не жаловаться! – Уже во всю хихикала я, наблюдая, как у домовых от смущения, чуть глаза из орбит не повылазили.

Домовые тут же упали ниц перед лисенком и стали сожалеюще извиняться за свое непристойное поведение.

– Просим у вас прошения, госпожа Радмила! Не признали! – Кланялся перед Фенькой домовой, сгорая со стыда.