Непослушная послушница, или Я – жена демона?!

Но не тут-то было! Видать, умеет Дарина что-то этакое вытворять, ну, – Дженни смущенно хихикнула, зардевшись, – чтобы порадовать мужской жезл всевластия!

– Мужской жезл? – я озадаченно уставилась на служанку. – Кинжал, то есть?

– Ну, у кого кинжал, а у кого и прутик скорее уж! – девушка совсем развеселилась. – Но радовать его все мужики любят!

– А как его радуют? Маслом натирают, что ли, или полируют?

– Еще как полируют, хи-хи-хи! Кто сам, а кто любит, чтобы женские ручки полировкой занимались!

Я нахмурилась и вздохнула.

Ничего не понимаю! Мужчины – это какой-то ребус, в самом деле! Я их видела, конечно, и не только отца. Еще пару раз прихожан издалека. Кинжалы их не рассматривала, конечно.

И девчонки шептались о парнях. Некоторые даже признавались, что целовались, но дальше я не вникала, срам ведь послушнице такое слушать. Но теперь мне придется со всем этим разбираться. Богине служить не судьба, видимо.

– Отойду-ка я до кустов, – Дженни скривилась. – Растрясло в дороге, жуть! А тут ни лопухов, ни хоть каких путных листиков покрупнее.

Не уходите никуда, госпожа. Сделаю грязное дело и вернусь!

Заохав, она умчалась, а я решила осмотреться. Как же красиво! На лугу, украшенном солнцем будто золотой невесомой пелеринкой, вверх тянутся высокие сочные «свечки» с розовыми соцветиями иван-чая. Внизу шевелят личиками вечно улыбчивые ромашки.

Морем белеет кудрявая кашка, покачивается в такт ветру колокольчик – кажется, что даже слышно тихое дзинь-дзинь. Вдали раскрылся похожий на подол пышного платья красный мак.

А над всем этим великолепием порхают разноцветным подмаргиванием бабочки и деловито жужжат насекомые.

Шалун-ветерок пощекотал мою щеку и улетел играть в догонялки со стрекозами. С дерева, до которого я дошла, зловеще каркнул ворон, скосив на меня темно-синий глаз и заставив кожу покрыться царапучими крупинками озноба.

– Кыш! – Махнула рукой, и птица взмыла вверх, ослепив отсветами солнца на перьях такой черноты, что они отливали густой синевой.

Синей была и поверхность озера, вольготно раскинувшегося во все стороны до самого горизонта. Вблизи, у берега, на воде покачивались сочно-зеленые пластинки кувшинок. Но дальше все перекрывалось золотой рябью, которая накрывала водоем нестерпимым сиянием. Мой взгляд пробежался по ней.

Красота! Золото пополам с густой синевой, по которой плывет, гордо изогнув длинную шею, лебедь. Следом торопится изо всех сил, едва поспевая за мамкой, выводок малышей.