Непослушная послушница, или Я – жена демона?!

 – Да где же вы, демоны вас побери?

– Иди, – мужчина резко поднялся, одним рывком утянул меня за собой и подтолкнул в сторону голоса служанки.

Всего секунда, за которую я успела лишь моргнуть, и незнакомец исчез за развалинами. Тот самый незнакомец, что подарил мне мой первый поцелуй!

***

Остаток пути до поместья я провела в горячих объятиях сожалений, растворяясь в горечи раскаяния. Душа хрустела на зубах совести, заставляя горестно вздыхать и краснеть, вспоминая свое непозволительное поведение на берегу.

Как я могла?! Ведь так поступают только непотребные женщины! Стыд, какой стыд!

Основательно покусанная совестью, я очнулась от сильного тычка в плечо.

– Ты вообще слышишь отца? – взгляд батюшки обжег меня гневом.

– Простите, я задумалась, – опустила глаза, покраснев пуще прежнего.

– Да о чем тебе думать? – возмутился он. – Задумалась она! Неженское это дело! Муж за тебя думать обязан, а ты эту дурную привычку брось! О чем хоть думала-то?

– О красоте за окном, – прошептала, не заметив, как ложь сорвалась с губ.

– Чего? – он опешил. – Что ты там такое углядела?

Мужчина вгляделся в деревушку, куда как раз въезжала карета. Я посмотрела на грязную улочку, по которой плелся понурый худющий пес. Вдоль дороги жались друг к другу покосившиеся лачуги с соломенными потрепанными крышами и такими щелями между досками стен, что сразу было ясно: там всегда гуляет промозглый сквозняк от ветра с реки.

Она серым жгутом вилась неподалеку, петляя среди берегов со стекающими вниз нечистотами.

Их мерзкий запах наполнил карету помойным ароматом, нагло заполз в нос и нырнул в рот, вызвав жуткую тошноту.

– Опять вонищу развели, – батюшка прикрыл нос кружевным платком. – Ох, получит у меня староста!

– Слег он давеча, господин, – сказала Дженни. – Опять лихорадка скосила.

– Доходяга какой! – отец раздраженно скривился. – То спину у него прихватит, то живот, теперь еще и лихорадка!

– И не говорите, все одно на него беды сыплются, – поддакнула служанка.

 – Сейчас и дитенки семеро вслед за папкой заболели. Если бы не ваша милость, с голоду бы все перемерли. Как пить дать!

– Нельзя добрым быть в этом мире, – пробурчал лорд, – дорого обходится! Это ваше бабское дело – милосердие всякое. Мужчина должен быть кремень! – он потряс в воздухе плотно сжатым кулаком.

– Ох, как верно сказали, – закивала девушка. – Мир такой жестокий!

– И чего ты там красивого-то нашла? – отец снова прицепился ко мне.