Мне нельзя тебя любить, оборотень

– Не смей слюнявить обувь! – я пнула ее в грудь.

В любое другое время за волосы отволокла бы на конюшню, чтобы ее выпороли как следует. Дабы не повадно потом было ноги раздвигать! Но сейчас она была мне нужна.

– Не хнычь! Поднимайся и пойдем. – Брезгливо поморщилась, глядя на ее зареванную физиономию. – Сопли вытри.

Мы вышли из сада и зашагали по брусчатке. Когда вошли в район с приземистыми хижинами оборотней, я накинула на голову капюшон плаща. Вовсе не хочется, чтобы старшую дочь Верховной ведьмы тут заметили.

– Это дом, где Себастьян живет, госпожа, – Мия указала на один из домов.

– Жди тут, внимания не привлекай, – велела я. – Если вернется его мать, предупреди.

– Конечно, конечно, – служанка закивала.

Я зашла внутрь. Тусклый свет нескольких чадящих светильников оказался не в состоянии скрыть красоту Себастьяна, сидящего за столом с книгой. Ладный парень, приходится признать. Даже руки, держащие книгу, аристократичные, красивые, не как у всех местных работяг. Надо же, и не предполагала, что в нем есть тяга к чтению!

– Госпожа Лавия? – он бережно отложил книгу в сторону и поднялся.

Не испугался. Не из робкого десятка, но это и так известно.

– Что привело вас в наш с мамой скромный дом?

– То, что ты сотворил с Аланой. То, что посмел сотворить, вернее.

– Она это заслужила. – Ответил, нисколько не смутившись.

Даже так? Хмыкнув, я изогнула бровь. Думала, отнекиваться будет, отрицать, оправдание какое-нибудь нелепое изобретет.

– И чем же заслужила, поведай, наглец.

Ухмыльнулся, сделал шаг навстречу и снова удивил:

– Тем, что проявляла неуважение к вам, госпожа.

Мои глаза широко распахнулись, и не уверена, что по большой части, от изумления. Когда он стоял так близко, на расстоянии вытянутой руки, до меня долетал его запах – не как обычно, от оборотней, немытого тела, навоза и застарелого пота из подмышек. А яркий мускусный аромат сильного самца вперемешку с озерной холодной водой и тонкой ноткой выделанной кожи книжных страниц.

– Какое же… – нервно сглотнула, – неуважение Алана посмела проявить ко мне?

– Она издевалась над Сильвией.

Это меня вообще не волнует!

– Разве смеет кто-то третировать вашу младшую сестру? – продолжил Себастьян. – Ведь это прямое оскорбление вам, старшей дочери госпожи Маат, верно?

– Верно, – рассеянно выдохнула я.

Хотелось соглашаться с каждым словом, вылетающим из его уст – таких притягательных, твердо очерченных.