Монах и ведьма

Монах и ведьма

Роман Алимов

Мистическая история о нерадивом монахе, что встретился с темными силами, после попытки отпеть ведьму. Несколько раз он встречался со злом во плоти, но каждый раз не осознавал внутренних проблем, пока не очутился на собственных похоронах. Исправится ли он или погибнет? Сможет ли победить себя?

Роман Алимов

Монах и ведьма

Неспешно шагал монах по пыльной дороге, припеваючи выходил из густого леса, направлялся к деревне за пригорком.

Вдали послышался лай собак, потянуло ароматом дымка из печных труб и запахом домашних свежеиспеченных пирогов.

– Авось угостят, бедного чернеца, не зря же топал в такую даль, – тихо бурчал Фома, на что ему отвечал похожими звуками голодный живот.

– Пора бы и поесть, – присаживаясь на старый пень, – жизнь у меня одна, а вас вон сколько, что ни день к умирающему зовут, только и бегай туда-сюда.

Вытаскивая из котомки кусок твердого сухаря, размышлял вслух:

– Да-а, таким харчем сыт не будешь, надо бы поплотнее чего.

Вообще, раз отправили в путь, надобно и провиант выдавать, ну да ладно, терпи пока брюхо, выслушаем умирающего, а там и пожуем.

Долго сидел, идти дальше совсем не хотелось, над головой, по густым веткам прыгала проворная белка, таскала орехи в дупло, над верхушками елей плыли причудливые облака.

– А-а-а, – сладко зевнул, – сейчас бы вздремнуть малехо. Ну да ладно, раз вызвали, придется идти, а то глядишь, так и солнце зайдет.

Может и приютят на ночь, не откажут. Как-никак, а божье дитя!

Деревня затихла после трудового дня, по дороге важно вышагивали утки, пастух плелся за стадом коров, что возвращались с луга, за спиной послышался скрип телеги и топот усталой лошади.

– Здоров будешь отец! Никак в Петров двор торопишься? – окрикнул Фому, крестьянин с телеги.

– И тебе не хворать! Угадал, к ним спешу, – повернулся в сторону скрипучих колес, монах.

– Ну садись. Раз так, подвезу, они-то на окраине живут, далеко еще.

Усталая лошадка остановилась и фыркнула, надоедливые мошки старались забраться прямо ей в нос.

Фома забрался на край телеги и свесив ноги уселся поудобней:

– Эх брат, и хорошо же тут у вас! – разглядывая босоногих крестьянок с деревянными граблями на плечах, что возвращались с поля и протяжно пели свежими девичьими голосами.