Мне нельзя тебя любить, оборотень

– Шпашибо, Дженни! – поблагодарила, спохватившись.

– Ты тепель как я, – она довольно захихикала, сев на постель. – Тоше фепеляфишь.

– Ага!

Вкуснотища-то какая! В один присест умяла немаленький кусок, но казалось, что еще один такой без проблем съем! Наверняка Нина пекла, наша умелица, кулинарные заклинания – ее конек, все, что угодно, так приготовит, руки по колено откусишь, как говорится.

А я вот пока так и не нашла, в чем магически сильна. Во всех сферах, вроде бы, равномерно, но – ниже среднего. Что для чистокровной ведьмы, последней из чаровниц Алалии, непростительно.

Я покинула тот мир в животе матери. Она всегда говорит, что младшая дочь – прощальный дар ее супруга. Но когда смотрит на меня, во взгляде столько боли! Все бы отдала, чтобы навсегда изгнать безжалостное страдание из глаз мамы! Но, увы, мне не суметь. Наверное, Лавия права, я и в самом деле никчемная.

– Почему глустишь, Шильви? – малышка нахмурилась, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Госпожа Лавия опять наказала, да?

– Это все Алана! – вздохнула и поставила пустую тарелку на столик.

– Ты не дулочка, – маленькие детские ладошки погладили по моей руке. – Плосто Алана – стелва!

– Дженни, ты где такие слова слышала? – ахнула, мигом позабыв про свои горести.

– На кухне, – малышка снова довольно захихикала.

Да уж, повариха Нина любит «приправить» процесс готовки крепким словцом, у нее все помощницы через неделю работы разучиваются краснеть.

– Никогда не повторяй таких слов, поняла? – предупредила я девочку. – А то влетит от мамы твоей нам всем! Поняла?

– Ага. Но ш тобой-то мошно.

– Ах ты, плутовка! – я повалила ее на кровать и начала щекотать. – Племяшка-ругашка! Задавашка! Симпотяшка!

Счастливая малышка залилась смехом.

– Все, ты не дала тетке своей помереть с голоду, теперь ступай спать, – я проводила девочку до двери, выглянула в коридор, чтобы убедиться, что никто не заметит, и чмокнула ее в лобик.

– И тебе, Шильви! – Дженни на цыпочках прокралась в свою спальню.

Я помахала ей и вновь залезла под одеяло. Сон тут же набросился на меня, словно только и ждал, когда ведьма упадет в его объятия. Последним, что промелькнуло перед глазами, прежде, чем разум утонул в путаных сновидениях, была ухмылка этого наглого оборотня. Как его звали? Кажется, Себастьян. Да, точно.

– Себастьян… – прошептала я и, улыбнувшись, уснула.

Глава 4.