Демон снизу, или Дед Мороз и его отморозки

Кажется, именно с тех пор у меня и валяется это средство. Актриса уверяла, что оно чудодейственное. Правда, кроме иероглифов на флаконе ничего не было. Да и нос с попой довольно сильно отличаются друг от друга, должна признать, и это настораживает. Но Новый год на носу, как и прыщ. Так что придется рискнуть. В конце концов, если что, Майкл Джексон как-то жил без носа, и ничего. Помер, конечно. Но явно не по этой причине.

– Фуфло, – сообщил Редиска, притопав ко мне по кровати и уставившись на средство в моей руке.

– Телевизор меньше смотри, – обиделась я. – Нахватался словечек!

Ну, начнем. Открутив крышку, понюхала содержимое и скривилась. На редкость мерзкая субстанция. Ну, где наша не пропадала! Если что, не поминайте лихом и не забудьте указать мое имя в титрах – а не то с того света отпрошусь, явлюсь и по судам затаскаю!

Я щедро шмякнула на нос чудодейственное средство, легла на кровать и принялась листать ленту соцсети. Конечно же, первым мне попался Борис – в обнимку со своим юным билетиком в мир большого кино.

Все мечты сбылись. Или вот-вот сбудутся. Еще чуть-чуть, и пожмешь руку папе Титаника, выпьешь на брудершафт с Райаном Гослингом, увидишь вживую пенсионерку Шэрон Стоун и… О чем он там еще мечтал, даже не помню. Одно знаю – речь, которую надо произносить торжественно и со слезой в дрожащем голосе на вручении всекиношной премии Оскар, у Бориса уже написана.

Он всегда ее носит с собой, у сердца. И это все, наверное, что надо знать об этом человеке.

Глава 5

Может, поделиться ценной информацией с длинноногой юной фифой, пока она не сделала главную ошибку в своей жизни? Ведь ее-то он точно пять лет мариновать не будет, как меня, сразу женится и позаботится о скорейшем появлении потомства, чтобы у новоявленного дедушки не осталось шансов отвертеться от обеспечения зятю головокружительной карьеры в российском кинематографе.

Этот Буратино удачно пристроил свой золотой ключик, нашел нужную Мальвину. Про меня и не подумает теперь, спишет в архив, как прошлое, о котором можно вспомнить раз в десять лет, и то ненароком – чтобы тут же снова позабыть. Оставим все ненужное покрываться паутиной в самых дальних уголках памяти, пока оно не растворится под натиском времени, сдобренного склерозом.