Путь наверх. Королева

Черноволосая девочка в королевских покоях, а потом пришла ты, – он протянул руку и коснулся её косы, – черноволосая женщина со своим войском, и освободила страну.

– Я исполню твою волю, – кивнула воительница, – как имя девочки?

– Ария, – ответил государь, и Демира невольно вздрогнула, и это не укрылось от взгляда Вирджила Великого, – Ария, – повторил он, внимательно глядя на неё, – это значит «избранная». А теперь слушай, – король надел рубаху, камзол, сел на скамью в комнате и указал Демире место рядом с собою.

Он рассказал ей о природных богатствах страны, о том, как ведутся меновая и торговля, о традициях и быте, о тех, кто служит при дворе.

– Остерегайся первого министра Дана Лукаса, – предупредил король, – он отомстит тебе за утраченную власть.

Днём обряжали и хоронили павших. Город простился с героями, и Демира простилась с человеком, отдавшим жизнь за её корону. Говард, лучший военачальник короля. Ещё один, кто любил её и ушёл в вечность. Боги, пусть он будет последним, пусть закончится этот чёрный, страшный счёт! Демира наклонилась, коснулась губами его холодного лба и закрыла его лицо покрывалом.

Она видела столько смертей, что давно разучилась оплакивать ушедших. Ещё один человек, ещё одна боль. Пролиться бы слезам, ей стало бы легче, но в груди точно застыл тяжёлый, холодный камень, мешая вдохнуть. Ливий молча протянул её зажжёный факел, и Демира подожгла погребальный костёр. Он положил на плечо ей руку, притянул к себе, и они долго стояли и смотрели на огонь.

А вечером был пир в честь победителей. И Демира, наконец, смогла скинуть усталость и напряжение многих дней. Сброшены были и доспехи, пропылённые, окровавленные, и светло-зелёное платье, затканное серебром и расшитое белым жемчугом, что преподнёс ей король, такой красивой её сделало, что вновь и вновь звучало «ура» под сводами замка, во славу её – Королевы.

Всю ночь играла музыка и слышна была дробь башмаков, отплясывающих под волынку на площадях. Прямо на улицах стояли столы, и всё, что оставалось в осаждённом городе, все запасы снеди лежали на блюдах. Призрак голода больше не грозил Сеноту.

Любовь кипела в осеннем вечере, напоенном запахом последних цветов, превращала в весну позднюю осень. Горожанки бросались в хмельные объятия воинов, поцелуями исцеляли их раны.