Путь наверх. Бессмертная

Её негромкий голос был столь суров и холоден, звучал так уверенно, что стих плач горожан. И старуха не кричала больше, и солдат не держал её, отпустил. Она шагнула к юной государыне, взяла её руку и поднесла к своим губам, целуя, как целуют святыню.

– Останови его! – прошептала старуха. – Государыня! – прокричала она, и горные скалы эхом отразили боль, наполнившую её сердце. – Срази Дагона!

– Сотри слёзы с лица своего, женщина, – лицо Арии было бесстрастно, она лишь слегка побледнела, – сегодня никто не умрёт.

Жрецы в синих тогах, с низко надвинутыми на лица капюшонами, шагали следом за избранными в жертву. В руках их пылали зажжёные ветки вербы. Верховный жрец, идущий впереди, нёс на золотом блюде кривой кинжал.

– Зачем нож? – шёпотом спросила Ария Феанора.

– Когда Дагон забирает свою дань… – нехотя протянул он в ответ, – захватывает щупальцами и утаскивает под воду, то не всегда обрываются цепи и кольца, куда закованы приносимые в жертву… случается – ведь они слабее – обрываются их руки… Тогда жрецы милосердно закалывают их кинжалами в сердце… Чтобы облегчить их боль.

Ария зябко передёрнула плечами.

Заунывное пение поплыло над скалами, поднялось далеко ввысь, жрецы приковывали юношей и девушек к жертвеннику, воспевая молитвы.

– Стойте! – Ария рванулась было к ним, но Феанор удержал её.

– Пусть делают то, что должно, – его руки мягко лежали на её плечах, и сквозь тонкую кольчугу он чувствовал горячий порыв её тела, бесстрашие, силу, желание сразиться с несправедливостью.

– Здесь сегодня никто не умрёт! – громко сказала Ария. – Вы слышите меня, жрецы? Ничья кровь не прольётся на жертвенник! Умрёт только Дагон! – она отстранила руки царя и прошла к каменному постаменту.

Огляделась. Море было спокойно. Но увидев сине-зелёную воду, в глубинах которой таилось голодное чудовище, нетерпеливо ожидая пиршества, Ария почувствовала, как слабая боль под рёбрами стала набирать силу. При каждом вздохе, будто сухим песком заполняло лёгкие, пекло в груди.

Феанор увидел её бледность, крепко сжал её руку.

– Уйди, царь! – бросила она. – Сойди с жертвенника, не твоё это дело. Хочешь зреть сражение, встань там, поодаль.

Феанор ничего не ответил. Ария изменилась. Будто что-то управляло ею, вело её. Взгляд её был отрешённым, нездешним, губы плотно сжаты. Она слушала что-то внутри себя и смотрела на круглую белую луну, не успевшую убрать свой лик с небосклона.