Аркадия

Затем спрыгнул в воду и вместе с другими мужчинами стал толкать спасительную технику подальше от берега, несмотря на то что пилот требовал от него как можно быстрее включить свою радиостанцию и попросить, чтобы на Большом острове радиомаяк работал весь полет.

А дальше все просто и привычно. Мотор, за которым хозяин воздушного судна ухаживал, что тот кавалер за невестой до свадьбы, привычно чихнул два раза, загудел приятным звуком, резво разгоняясь. Еще немного, и поплавки оторвались от водной поверхности. Стрелка радиокомпаса, настроенная на радиостанцию Малого острова, показала нужный пеленг.

«Жаль, не изучали астронавигацию, – подумал пилот, глядя на громадные и яркие звезды. – Глядишь, сейчас бы пригодилась».

Но скоро ожила вторая стрелка радиокомпаса, показывая направление на Большой остров.

«Только бы не закончилось топливо в генераторе, который питал передатчик на Большом острове, только бы не сломался этот самый передатчик, только бы… Стоп! – прервал сам себя Дейв, – что, я первый день за штурвалом? Сейчас возьму упреждение, чтобы две стрелки радиокомпаса вытянулись в одну линию.

И в положенное время Дейв увидел маяк Большого острова. Топлива хватило даже для того, чтобы причалить. Но за момент до того, как Дейв хотел остановить мотор, тот сам замолчал. И в голове пронеслась мысль: «Хорошо, что не взял Бернардо».

Глава VII

Дейв спал в своем гидросамолете. Ночью не было возможности вытянуть его на сушу, поэтому пришлось пришвартоваться у пирса и остаться в салоне. События последних часов и, чего скрывать, нервное напряжение, которое никуда не девается, когда полет сложный, сколько лет ни проведи в небе, дали о себе знать. Какое-то время лежа на заднем ряду пассажирских кресел и глядя в темное тропическое небо, он был уверен, что заснуть не сможет. Но плеск легкой волны о пирс, мерное покачивание гидросамолета успокоили, и проснулся Дейв, уже когда солнце застыло высоко в небе, а лайнер замер, потому что под поплавками уже был песчаный берег.

Раскаленный песок и стрелки наручного механического хронометра, на циферблате которого теперь немного странной для глаза кириллицей было написано «Штурманские», подтвердили, что утро давно миновало.