Элизиум

Посмотрела на Осберта в поисках поддержки, и он не подвёл.

– Дейзи не видит информацию об обывателях, – начал Осберт. – Ты знаешь что-нибудь об этом?

Хорас задумался.

– Причина может быть в её даре, – ответил он без надменности. – Точнее… в неумении им пользоваться, или же само подсознание заперло его на замок. Я более чем уверен, что, ты, Дейзи Дрезден, хотела избавиться от этого бремени. Что ж, поздравляю, ты получила то, о чём так долго мечтала, – Хорас вновь усмехнулся.

В его словах я уловила долю истины.

С момента появления в этом неизвестном мне мире я перестала видеть и слышать то, что другие люди не могли. Хоть и прошло совсем немного времени, но чувствую себя как-то иначе, будто сбросила оковы, сковывающие меня изнутри. Неужто долгожданная свобода? Или я всё же что-то упускаю?

– Ты стремительно… как бы сказать, очеловечиваешься, – продолжил Хорас.

– Это плохо? – спросила я.

– Если предпочитаешь забвение, то нет, – ответил Хорас. – Но поверь, в нём нет места чему-либо. Только пустота, – его взгляд стал мрачным.

 – Элизиум – прекрасное место для продолжения жизни и новых возможностей.

– Хорас прав, Дейзи, – улыбнулся Осберт, глядя на меня. – Тебе здесь понравится.

Никогда не думала, что передо мной будет стоять нелёгкий выбор: впасть в забвение, утратить былые воспоминания и забыть о боли, или попытаться принять свой дар, продолжить жить в мире ином целую вечность.

– Прими решение как можно скорее, Дейзи Дрезден, – прервал мои размышления Хорас. – У тебя есть месяц, чтобы всё обдумать и взвесить, – он глубоко вздохнул.

 – Никогда не думал, что придётся озвучивать сущности его право на выбор, ибо все души, попавшие сюда, были рады второму шансу. Не так ли, Осберт? – перевёл свой взгляд на юношу.

– Да, – тихо ответил Осберт.

– Вот видишь? – Хорас развёл руками, потянулся к близ стоящей полке, которую я заметила только сейчас, и вытащил из неё какой-то предмет. – Возьми, – поставил он передо мной малюсенькую бутылочку, наполненную ярко-синей жидкостью.

 – Она временно затормозит процесс «очеловечивания».

Я дёрнулась.

– Без неё ты и двух дней не протянешь, мотылёк.

– Мотылёк? – удивилась я от нового обращения к себе. Осберт и вовсе скривился.

– В моём мире очень ценили мотыльков, – как-то странно улыбнулся Хорас. – Они – олицетворение прекрасного.

Я невольно начинаю краснеть. Хочется убраться отсюда поскорее. Не имею абсолютно никакого желания выслушивать философию от парня, который мне неприятен.