Уссурийская метелица

Капитан так и сказал:

– Сплетничать, распускать слухи – это недостойно комсомольца! А тем более – комсоргу заставы.

Юрий стоял, не понимая, что к чему и что это нашло на кэпа? И только потом, когда немного успокоился, понял…

Так сложилось на заставе издавна, не гласно в подразделении создалась хозяйственная служба под началом старшины. Ещё задолго до появления на ней майора Романова. В неё входили три солдата: каптенармус – рядовой Романов, бурят, и два хозяйственника – Урченко и Сапель, рядовые.

Урченко отвечал за животноводство, то есть за двух лошадей, двух коров и телочкой, ухаживал за свиньями с поросятами, за курами в курятнике. Варил, кормил, убирал в хлевах и сараях.

Сапель – исполнял обязанности истопника, так как при заставе имелась паровая котельная, которая обеспечивала теплом не только служебные помещения, но квартиры офицеров. Ему же вменялось в обязанность – баня. Изредка эти хозяйственники подменялись или объединялись, когда на заставе проводились авральные мероприятия, особенно в субботние банные дни.

Каптенармус Романов вообще состоял на особом счету, и занимался только бельём, простынями, наволочками, что возил на стирку в прачечную в Переяславку. А также учётом всего инвентаря на заставе и при заставе, и демисезонной солдатской одеждой.

Солдаты этой группы привлекались к службе, но не продолжительно – на два-три часа, на проверку нарядов на границе в сержантские или офицерские наряды.

В тот день Урченко собирался ехать на лошади за хлебом и кое-какими продуктами в село Аргунское, что находится от заставы в километрах трех. Узнав об этом, ратаны собрали деньги, и он, Юрий, в одной гимнастерке, по морозу, побежал на хоздвор, где кроме двух коров, находились и две рабочие лошади – вся заставская кавалерия. Войдя во двор, не обнаружил в нём запряжённой подводы. Забеспокоился: опоздал! Но, заглянув в конюшню, увидел лошадей. Облегченно вздохнул: тут ещё, не уехал.

Прошёл дальше, во вторую половину, в коровник, отгороженный дощатой стенкой. Отворил дверь. Она открылась мягко, без скрипа на ремённых накладках и вошел. Под потолком горела лампочка без плафона.

Одна половина помещения была забита сеном (Сено имелось и на сеновале, и за двором в стогу – летом заготавливали заставой.). С другой стороны, за перегородкой сидели он и она: Славик и жена замполита. Ей, как и капитану, было лет сорок.