Размытое

Кто знал, какой фортель он выкинет?

Мне было крайне неудобно стоять сбоку и тянуться к его лицу, и я уже хотела попросить его сесть на стул, но он, будто прочитав мои мысли, схватил меня за талию и усадил на столешницу рядом с раковиной. От неожиданности и быстроты его действий я даже ахнуть не успела.

– Готов поспорить, – сказал он, раздвинув своими бедрами мои колени, – что так тебе будет гораздо удобнее.

Встав между моих ног, он положил руки на столешницу по обе стороны от моих бедер и наклонился ко мне так, что теперь наши лица были на одном уровне.

Он был так близко, что я видела, как пульсируя, сужались и расширялись его зрачки, когда он разглядывал мое лицо. От этого мне стало не по себе, и все, чего я хотела, – чтобы все это как можно скорее закончилось.

– Ты боишься меня?

– А стоит?

Я протянула руку, открыла в раковине кран с теплой водой и смыла с бритвы гель, а затем поднесла лезвие к его горлу и слегка надавила на кожу.

– Я вовсе не такой монстр, каким ты меня представляешь.

Я не смотрела парню в лицо, но чувствовала, как он прожигал во мне дыру своим взглядом.

Я надавила сильнее: ему еще не было больно, нет, однако на его месте мне бы уже было страшно вдохнуть. Затем еще и так до тех пор, пока не услышала резкий вдох и только после этого, удовлетворенная, я как ни в чем не бывало, ослабив давление, провела бритвой линию вверх по шее, соскребая с нее щетину.

– Что вы собираетесь делать дальше? – спросила я, стараясь не обращать внимания на исходивший от парня приятный древесно-цитрусовый аромат, вводящий меня в состояние близкое к эйфории.

Значит, это его нагого я видела у себя в номере. При воспоминании об этом у меня начали гореть щеки. И судя по всему это именно он плавал со мной в бассейне. Дела мои были плохи.

Даниэль возвел глаза к потолку, поморщившись, словно я была ему противна.

– Знаешь, что делают с теми, кто сует нос в чужие дела?

– Сбрасывают с балконов?

Мои слова повисли в воздухе облаком ядовитого газа. Воздух между нами уплотнился, наэлектризовался, как часто бывает перед грозой.

– Займись делом, – наклонившись ближе ко мне, произнес он, словно придушенным криком. Эта интонация была отлично мне знакома. – Хватит попусту сотрясать воздух.

– Вы ожидали, что ваша проблема в случае ее смерти исчезнет вместе с ней как пятнышко от дыхания на холодном стекле? – продолжила я, не обращая на него внимания. – Но она вполне может прийти в себя. И рассказать, что произошло там на самом деле.