Наследие

– Шансы – двадцать пять процентов, – говорит один.

И снова их расчеты бессмысленны.

– А что, если я хочу больше, чем ее номер? – бросаю я вызов.

Блондин хихикает.

– Хочешь знать свои шансы на то, что поведешь ее домой? Сто к одному.

Я снова смотрю на брюнетку. На ней черные замшевые ботильоны на каблуках, одна нога закинута на другую, пока она изящно потягивает свой напиток. Она чертовски симпатичная.

– Две сотни баксов на то, что меньше чем через пять минут ее язык будет у меня в глотке, – хвастаю я с высокомерной улыбкой.

Мои новые друзья разражаются недоверчивым смехом.

– Ну да, конечно, братан, – хохочет «мистер Ролекс». – Если ты вдруг не заметил, женщины в этом заведении – высший класс. Ни одна не станет контактировать с тобой на публике.

Я уже кладу на стойку две сотни.

– Боишься моего сексуального мастерства, да? – поддразниваю я.

– Ха! Ну, ладно. Поддерживаю, – говорит блондин, кладя две купюры поверх моих. – Двигай задницей и получи отказ, Любовничек.

Я беру свой стакан и допиваю остатки пива.

– Жидкое мужество, – говорю я троице, и «мистер Ролекс» закатывает глаза. – А теперь смотрите и учитесь.

Подмигнув, я удалюсь.

Ее внимание мгновенно фокусируется на мне. Губы в намеке на улыбку, пусть и застенчивую. Твою мать, у нее славные губы. Полные, розовые и блестящие.

Когда наши взгляды встречаются, кажется, что все остальные в баре исчезают. У нее красивые, выразительные карие глаза, и прямо сейчас в них читается сладкий голод, от которого мое сердце бьется сильнее.

Секунду спустя я уже рядом, приветствую ее грубым:

– Привет.

– Привет, – отвечает она.

Ей приходится откидывать голову, чтобы взглянуть на меня, потому что она сидит, а я возвышаюсь над ней. Я всегда был крупным парнем, но с тех пор, как начал играть в хоккей на более профессиональном уровне, я прибавил в весе еще больше.

– Могу я купить тебе выпить? – предлагаю я.

Она поднимает свой полный бокал.

– Нет, спасибо. У меня уже есть.

– Тогда я куплю тебе следующий.

– Следующего не будет. Я себе не доверяю.

– Почему?

– Я худая. Пьянею с одного бокала. – Ее губы чуть изгибаются. – После двух начинаю вести себя плохо.

Будь я проклят, если мой член не дергается при этих словах.

– Насколько плохо? – спрашиваю я, растягивая слова.

Хотя она вспыхивает, от ответа не уходит.

– Очень плохо.