Серебряная клятва

У нас никто ни с кем не спит за деньги, если мы не берем в расчет жалованье и трофеи. Но у большинства эриго есть в армии любовники. У многих – по несколько. А кто-то и впрямь позволяет себе… проводить время со всеми, кто понравится. И даже друг с другом. Нравы разные, и вам придется это принять.

– Да я принимаю… – пробормотал Хельмо, вспомнив, как Инельхалль поцеловала одну из подруг в макушку. – Надо еще людям объяснить. Хотя не думаю, что последнее так уж поразит, у нас с нравами… – от самого опасного воспоминания он сразу отмахнулся, потупился, – все тоже сложно, особенно в высших кругах.

Янгред кивнул. Казалось, он захотел что-то спросить, но не решился. Сказал лишь:

– Насчет своих вы правы. Вся эта система связей, межполковые браки и так далее – древний элемент в устройстве нашей армии. Но любого, кто сунется к эриго, приняв ее за шлюху, она вправе убить. В паре кампаний, куда их нанимали, так бывало. Вы поосторожнее.

Хельмо резко остановился. Янгред продолжал непринужденно рассуждать:

– Знаю, все это слегка необычно.

Но мы такие, какие есть.

– Но все-таки откуда у вас это? – Хельмо обернулся. Из-за елового полога уже не доносилось голосов. – Так много воюющих женщин?

– Это… – Янгред помедлил, – несколько особенные женщины. Как они сами иногда говорят, увечные, хотя я такое определение не одобряю. Зато не боятся самых опасных кампаний и горды своей участью.

– Почему увечные-то? – нахмурился Хельмо. Все, кого он видел, казались вполне здоровыми.

 – Что с ними не так?

Янгред пожал плечами:

– Они бесплодны. Этого у нас достаточно, чтобы разорвать брак, и многие мужчины этим пользуются, отказываясь от жен. Огромный позор. Но закон это допускает.

Хельмо невольно скривился. Вот тебе и развитая страна. Янгред продолжил:

– Так что у боевых подруг нет семей. Точнее, легион и есть в каком-то роде семья или, скорее, рыцарский орден. У нас… – он вздохнул, сказал словно бы виновато: – У нас есть некоторое помешательство на детях.

Потому что нас, как вы, наверное, поняли, катастрофически мало, и властям это не нравится. Они мечтают возродить нацию. Чтобы детей заводили даже женщины, любящие женщин, и мужчины, любящие мужчин. Хотя бы сироток брали, чтоб не пропадали и вырастали в достойных свергенхаймцев.

В голове Хельмо это все равно плохо укладывалось, он уточнил:

– Бесплодная женщина у вас идет в армию?

– Только если хочет. Но многие идут.