Долг платежом красен

Да и ты итак…, – Алёна начала заикаться, чувствуя, как обжигающие слезы подкатили к глазам, а в горле встал противный ком.

– Молчи. Хочешь, чтобы брат остался инвалидом или овощем до конца своих дней?

Алёна отчаянно мотнула головой, все-таки не удержав горячих слез и истошных рыданий. Кажется, к ней пришла истерика. Или она так отходит от шока.

– Ну-ну, все уже прошло. Мы еще поставим Влада на ноги, и все у вас будет отлично, – увещевала Лада и снова предложила ей воду.

Подъехали к подъезду стандартной многоэтажки.

Лада чувствовала, что сестра смущается и не очень хочет вести ее в квартиру. Но что она там могла увидеть такого необычного, кроме неудачливого ее хозяина. Еще и пьяного вполне возможно. Так нечего тут стесняться, она и сама прошла через такое – жгучий стыд за родителя, не сумевшего защитить свою семью.

Прихожую освещала тусклая лампочка в люстре, из кухни доносились два мужских голоса.

– Эй, кто там? – хриплый голос Алёнкиного папаши казался простуженным.

– Я, папа, Алена, – она с трудом продрала горло, и юркнула в свою комнату.

Лада прислонилась плечом к стене и принялась ждать, пока сестра собирает вещи.

– Алёна?!

Грохот, похожий на падение стула, и неразборчивое бормотание явили миру самого хозяина – с отекшим помятым лицом, в спущенных спортивных штанах и замусоленной майке. Алёна с небольшой спортивной сумкой застыла на пороге и покраснела до кончиков ушей. Взглядом мутных глаз дядя Леша обвел девушек и с долей удивления узнал в гостье дальнюю родственницу.

– А-а, – протянул он, – шлюшка местного розлива объявилась?

– Папа, что ты такое го…, – начала было бормотать Алёна.

– А ты? Туда же, да? Сколько уже за двое суток успела зеленых срубить? С отцом не поделишься?

– Папочка! – взмолилась Алёна, тщетно взывая к рассудку родителя.

– Вижу хорошо вам, шлюхам, платят, – почесал он подбородок и, глядя на Ладу, мерзко осклабился.

Ноздри той затрепетали.

Рука чесалась залепить ему оплеуху, да какой с пьяного спрос? Сейчас за него говорило спиртное.

– Смотрю, алкашей в районе прибавилось, – с тенью брезгливости скривила она губы.

– Дерзишь, мне, девка?! – он сжал руки в кулаки. – Мне, который…

– Тебе, дядь Леш, который дочь свою продал и горя не знает. Или…уж не его ли ты водочкой заливаешь?

– Что-о?! – взревел мужчина, и глаза его налились кровью. – Пошла вон!

– Да я-то пойду.