Братство волка

Знают, что это так, но поверить не могут. Пей пиво, Меркопт, это лучшее атиронское пиво.

Я едва пригубил хмельной напиток, не желая затуманивать разум. С супом мы покончили быстро, и пришёл черёд ароматного, дымящегося окорока. Орсон клал мне то же, что и себе, и всегда пробовал блюдо первым. Похоже, он действительно искренне мне верил и старался продемонстрировать свои добрые намерения. Моя ярость утихла. Глупо злиться на единственного в Рунии сочувствующего мне гнома.

– Ваше высочество, для чего вы поставили на Врата Тени такой странный заговор? – спросил я, уже зная, каким будет ответ.

Принц отложил печёную картофелину.

– Чтобы пленники фалийцев, которым посчастливилось сбежать, могли спастись. Им достаточно войти в Алмазную гору. Стоит им пересечь нашу границу – и преследователям до них не добраться. Мы гостеприимны ко всем, даже к эльфам, которых не слишком-то жалуем. Ведь Фальция, не в обиду тебе, – наш общий враг.

– Понимаю, – я взял сочную печёную луковицу. – А что за заклятье на самом коридоре? Или заговор?

Орсон подавился картофелиной.

– Заклятье? Помилуй, Меркопт! Обсидиан – отражающий магию камень, какое там может быть заклятье?

– Но… мне было не по себе и даже дурно в том коридоре.

– Там нет никакой магии. Ты просто устал или перенервничал. А может, и то, и другое.

Верилось в это с трудом. До сих пор меня бросало в дрожь при воспоминании об окружающих меня многочисленных отражениях. Хотя, возможно, меня действительно слишком впечатлил сей оптический эффект.

Мы продолжали трапезу. По знаку Орсона гномы внесли новые блюда: утку, начинённую клюквой, пирог со свиными потрохами, фаршированную рыбу.

– Отведай пирога, Меркопт, это моё любимое лакомство!

Я принял протянутый принцем кусок.

– Скажите, ваше высочество, почему вы так щедро потчуете меня? Да ещё и за одним с вами столом.

Орсон взглянул на меня с любопытством.

– Это тебя удивляет?

– Час назад я был пленником.

Орсон рассмеялся.

– А я-то думаю, почему ты так насторожен! Конечно, в Фальции этот обычай неведом. Знай же, Меркопт, что, вкусив со мной еду под моим кровом, ты обретаешь защиту. С этого момента всякий, кто тронет тебя, навлечёт на себя мой гнев.

Ответ принца меня смутил. Я недоумевал, зачем в зал, явно предназначенный для аудиенций, вообще внесли обеденный стол.