Качорра. Сохрани мою тайну

 – Едем ты, шериф и я, так куда же ещё?! Пошевели мозгами, если они у тебя есть, детка: мы едем в тюрьму!

– Как в тюрьму?! – вскочила Алекса со стула и подошла к надзирательнице. – Не может быть! Мой адвокат сказал, что меня никуда не повезут.

– Милая, ты ещё не поняла, что все мужчины – обманщики? Особенно адвокаты, – ответила она в свойственной манере понятного только ей юмора.

– Меня же ещё не осудили!

– Поэтому ты едешь в тюрьму. Будешь ждать суд там. Не переживай, там у тебя будет мно-о-го подруг, чтобы развлечься.

Если ты понимаешь, о чём я… – загоготала надзирательница. – Так! Кончай пререкаться! Собирайся! У тебя десять минут! – крикнула она, запирая обратно камеру.

Ключ заскрежетал в скважине так мерзко, что Алекса вздрогнула. Она до сих пор не могла поверить, что всё это не сон, а происходит наяву.

Кое-как собравшись с мыслями, она натянула на себя одежду, которая призвана отделять преступников от нормальных людей.

Съехав спиной по стене на пол, Алекса услышала, как возвращается надзирательница.

– Вставай и пошли, – сказала она холодным, всё тем же издевательским тоном.

На этот раз с ней была ещё одна женщина, помоложе, в такой же светло-коричневой форме и чёрном берете, на поясе висела дубинка. И по виду этих дам Алекса поняла, что пользоваться дубинкой они умеют, и ещё как!

Они взяли её под руки и вывели из камеры. Старшая надзирательница, та, что умеет так остро шутить, отобрала у Алексы очки, и как бы та ни просила их отдать, она не собиралась возвращать.

Поэтому, когда они шли по коридору этого временного пристанища преступников, Алекса видела только размытые пятна.

Как только они достигли выхода, на Алексу надели наручники.

Она умоляла не делать этого. Наручники надевают на преступников, а она не преступница!

– Без браслетов отсюда не выходят, – сказала надзирательница, та, что помоложе. – Особенно убийцы, как ты.

– Но я ведь уже сотню раз говорила: я не убийца!

– Алекса! – услышала она за спиной самый желанный, самый тёплый и родной голос на свете.

Это был Херман. – Позвольте мне поговорить с ней, – обратился он к надзирательницам.

– Нет! – взбесилась старшая. – Вы нарушаете правила.

– Я прекрасно знаю правила, и вы тоже, – сказал резко Херман, и им позволили поговорить.

Как только надзирательницы отошли, Алекса набросилась на любимого и поцеловала его так крепко, словно не видела целую вечность.

– Я очень скучаю, – сквозь слёзы тихо сказала она. – Я схожу с ума, Херман.