Седьмое небо. И ангелы бывают грешными

– Тише … – прошептала я, стараясь успокоить Маркуса, а сама невольно взглянула в сторону белого тумана на деревянной двери, мысленно прикидывая, сколько времени у меня еще осталось до того, как он полностью растает.

Маркус, схватившись за голову, отвернулся к стене, пытаясь придти в себя после услышанного.

– Ты в один день нарушила все, что только возможно. Одно дело ослушаться воли Совета, а другое… Седьмой департамент!

– Я должна объяснить им, что они допустили ошибку.

– Габриэль, опомнись! – закричал он, уже не сдерживая себя, -Тебя не станут слушать! Даже зная, кто ты, Совет не пойдёт на пересмотр.

– А, если я предоставлю неоспоримые доказательства? – уверенно сказала я, доставая из под ворота мундира тетрадь своего подопечного.

– Что это? – удивлённо спросил Маркус, разглядывая измятые белые листы.

– Это рукописи смертного. Взгляни.

Маркус долго изучал рисунки, оставленные на листах бумаги осужденным на страшный исход человеком.

– Прочти здесь, – сказала я, указывая на последнюю страницу измятого дневника, – Что скажешь?

Маркус молчал, внимательно вглядываясь в каждую букву.

– Тебя все равно никто не допустит до пересмотра. Прости, но придётся смириться.

– И осудить невиновного? – воскликнула я, – Это не то, для чего я служу в канцелярии.

Маркус ничего не ответил. Он лишь снова и снова рассматривал измятые страницы, исписанные мелким почерком, и о чем-то напряженно думал.

– А как бы ты поступил на моем месте? – нарушила я молчание, – Не сомневаюсь, что так же.

– Габриэль, пойми, – продолжил Маркус, – Совет слишком дорожит своей репутацией, и будь ты хоть тысячу раз права, он никогда этого не признает, тем более публично. Incolumis lex (* лат) «нерушимость закона», один из столбов, на котором держится вся система.

– Но воля Совета не является законом, – перебила я.

Маркус усмехнулся.

– Формально да… но ты же знаешь, как дела обстоят на самом деле.

– Это мы еще посмотрим, – сквозь зубы прошипела я.

– Габриэль, умоляю, очнись! – закричал Маркус, схватив меня за руку и вглядываясь в мои безумные глаза, – Услышь меня! Ты знаешь, что грозит за неповиновение? Удаление из матрицы! Ты этого хочешь? Отдать свою жизнь за какого- то смертного? Мне жаль его, но он того не стоит.