Стальной ворон. Книга 2

– В прошлом году я столкнулся с той же проблемой, что и вы теперь, – спокойно произнес Руф. – Жертвы Дивного Борджеса, как и он сам, не реагировали на Смотрящих в Ночь. Расследование в этом направлении вывело меня на след одной опасной вещицы. То, что сейчас скажу, – тайна, не подлежащая разглашению. Предположительная причина проблемы – артефакт первой эпохи «Крест Капеллана». Зачем я делюсь сведениями с вами? Вам поручено разбираться с нападениями на мою подопечную. А значит, рано или поздно вы столкнетесь с новыми следами артефакта и с его владельцами.

– Рассчитываете на сотрудничество? – прямо спросила Виктория.

– Рассчитываю, – кивнул тот. – Оно будет полезно нам обоим.

– Будет, но только в том случае, если вы станете с большим вниманием относиться к моим отчетам, – улыбнулась Тень. – Обоюдное доверие, опять же, очень пригодится.

– С отчетом виноват, – покаялся Руфус. – Но у меня есть оправдание. А доверие возникнет само собой, достаточно получше узнать друг друга.

Леди Виктория напряглась всем телом. Сейчас она напоминала сжатую пружину, готовую в любой момент больно щелкнуть по носу.

– Да, никаких положительных чувств я к нему не питаю, но и враждебностью это не назовешь, – честно признался Руф. – Судите сами. То нападение могло ведь завершиться успешно. Могло, но не завершилось. Теперь мальчишка пойман и не опасен. Похищенный он или просто Дивный – невелика разница.

– Калеб достоин! – горячо заверила Тень. – Непостижимым образом у него даже появились друзья в Пансионе. Кто-то тайком принес мальчику сладостей. Реконструкторы считают, что это сыграло не последнюю роль в улучшении его самочувствия. Калебу очень тяжело. Я стараюсь говорить с ним каждый день, хоть несколько минут. Мальчик быстро устает.

– Он сказал что-нибудь полезное? – оборвал Тангл.

– Реконструкторы пока запрещают допрашивать его, – Виктория поднялась из-за стола. – Взгляните на мальчика сами. Только придется переодеться в штатское. Калеб боится Танцоров.

Тень вышла из комнаты, пообещав раздобыть пару белых халатов. Оставшись в одиночестве, Руфус развеял маску, стянул перчатки и сунул их в карман. Живое общение с Викторией отличалось от того, что он представлял. Увлеченность этой женщины работой импонировала, но не более.