Анима: Золотой стриж. Серебряный ястреб. Медная чайка

Нилу показалось, что это довольно мило, а Кадет вдруг начал крениться в сторону, так же одеревенело, как сидел. Его бледность приобрела какой-то серый оттенок, и до Нила дошло: похоже, от такого количества золотой магии с Ястребами происходило то же, что было с ним самим в Комнате Страха или в тот раз, когда Кадет пытался вручить ему свое перо. Тело отторгает чужую магию, и тебе становится очень, очень плохо.

Нил мягко толкнул Кадета, чтобы тот все-таки лег, потом взял обеими руками монструма и положил ему на грудь: хоть что-то холодненькое и теневое.

– Тихо, тихо, чего сразу такая паника? – зашептал Нил, придавливая монструма к его груди. Тот удобно растекался под рукой, как будто давишь на бестелесную пуховую подушку. – Лежи, я все решу.

– Заботиться обо всех живых созданиях – это похвально, ты истинный сын земли, – поддакнули цветы.

У Кадета начали закатываться глаза.

– А вы не могли бы немного… ну… Не так ярко светить? – спросил Нил. Его начал разбирать глупейший нервный смех. Не так он представлял свое триумфальное возвращение домой. – Ему плохо.

Цветы кивнули, и теплое золотое марево в воздухе погасло, как не бывало.

– Мы просто хотели произвести впечатление. Не хотели навредить. Извини, Ястреб, – прошуршали они, и Нил благодарно кивнул.

Пес потыкал Кадета носом в лицо, и тот открыл мутные глаза.

– Для справки: мы не бесхребетные, просто очень добрые, – сказал ему Нил, решив, что это подходящий момент для внушения. А еще так приятно было говорить «мы». – Если бы мы хотели, от вас остались бы рожки, ножки и куча перьев.

– Такие кровожадные действия – против принципов золотой магии, – шепнули цветы, но Нил решил, что разбирается в Ястребах лучше, чем те, кто десять лет провел под куполом покоя и безопасности.

– Веди себя прилично, иначе мы сделаем так еще раз, – отрезал он, нависая над Кадетом. – Я за тобой слежу. Ясно?

– Ясно, – пробормотал тот, завороженно глядя ему в глаза: похоже, опять увидел в них упрямство и боевой дух.

Нил помог ему сесть, рывком потянув за локоть. Кадет без возражений сел, и Нил почувствовал острый, яркий укол гордости оттого, что начал понимать, как все устроено в голове другого существа.