Река ведет к Истоку

Нина честно попыталась вспомнить, почему в её родном мире март называется мартом, но никаких летающих куниц в объяснениях учёных точно не фигурировало. Вот и пойми теперь, кто у кого спёр название и в какие бесконечно далёкие годы это произошло.

– А другие месяцы у вас тоже называются так же, как у нас?

– Это у вас месяцы называются так же, как у нас. Мы – Исток! Хотя что-то вы, кажется, переделали… Чем дальше миры, тем больше у их обитателей желания что-нибудь изменить.

– Тогда расскажи, как у вас вообще всё устроено.

– Тринадцать. И давай как-нибудь в другой раз это обсудим? Или я тебе книжку дам, сама прочитаешь.

– Как я буду читать на вашем языке? – начала было Нина, но запоздало вспомнила, что табличка «Заречье» прочиталась без проблем, хотя буквы на ней были явно не русские. Да и слово какое-то другое. – Как это получается? На каком языке мы вообще говорим?

Лицо магоса приобрело то самое выражение, какое появлялось у студентов Нины, когда она на экзамене просила их привести предложенную базу данных к четвёртой нормальной форме.

До объяснения он так и не снизошёл. Просто отвернулся и двинулся дальше.

– Отличный способ уходить от ответа, – вполголоса пробурчала Нина и бросилась вдогонку.

* * *

Трактир отличался от окрестных домов разве что наличием второго этажа. Никакой вывески снаружи не было, но магос решительно шагнул в приветливо распахнутые двери. Нина последовала за ним и замерла на пороге, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку.

Размышляя, как местные разгоняют темноту после заката, Нина с любопытством глазела по сторонам. Хотя глазеть было особо и не на что: несколько длинных деревянных столов с такими же длинными лавками вдоль стен и высокая стойка типа барной прямо напротив входа. За стойкой виднелся дверной проём, полускрытый занавеской.

И всё, больше ничего интересного в помещении не было. И никого – ни трактирщика, ни посетителей.

Магос досадливо поморщился, хотя вроде бы не удивился. Дошёл до стойки и нервно побарабанил по ней пальцами. Ответа не последовало. Тогда он выждал ещё немного – и от души пнул деревянную опору.

Стойка содрогнулась, шторка за ней колыхнулась, с той стороны что-то с грохотом упало и, судя по звуку, раскололось.