Спасти нельзя развестись

Но мы так и не погуляли вечером по этому парку ни разу…

– Оля, ты чего не закрываешься? – в коридоре хлопнула входная дверь, и я поспешила оторваться от созерцания вида из окна.

Борис прошел внутрь квартиры, растерянно оглядываясь по сторонам, как будто ожидая увидеть здесь кого-то еще.

– Мы одни, – заверила я. – Проходи в комнату.

– Ты хотела обсудить что-то?

Мы устроились на черном кожаном диване в паре метров друг от друга. Мужчина смотрел точно на меня, а я никак не могла найти, за что бы зацепить взгляд.

– Я буду прямолинейной, Борь. Только выслушай меня до конца, хорошо?

– Конечно, – мужчина кивнул и стал еще более сосредоточенным.

– Я готова дать еще один шанс нашей семье.

Горло перехватило льдом. Слова дались так тяжело, что мне понадобилась передышка в несколько секунд, чтобы продолжить.

– Мы можем попробовать жить как раньше: вместе строить бизнес, вместе принимать решения, вместе заниматься бытом. Заберем заявление о разводе и забудем об этом месяце как о страшном сне.

Мужчина не произнес ни слова. Только смотрел на меня широко распахнутыми глазами и ждал что я скажу дальше.

– Я беременна, – произнесла тихо, опуская взгляд в пол.

Секунда звенящей тишины.

Казалось, что в квартире было слышно только как бешено бьются сердца у нас в груди. Их стук эхом отражался от стен и больно ударялся о голову, давя и наседая.

– Беременна, – повторил за мной мужчина, как будто не веря.

Я подняла на мужа глаза, в которых стояли слёзы, и отрицательно мотнула головой.

– Я не знаю.

Сил говорить почти не осталось. Я едва сдерживала себя, чтобы снова не расплакаться на глазах у Бориса.

Его реакция стала болезненным ударом, к которому я была не готова.

Чего только ожидала, дура? Думала, что он будет рад, стоит мне заговорить о ребенке?

– Я только от врача. Знаю, что беременна. Сдам анализы, сделаю узи, тогда узнаю срок.

От упоминании о Корневе в таком контексте Бориса буквально передернуло.

Он поднялся с дивана и нервно пересек комнату, почесывая двухдневную щетину тыльной стороной ладони.

Сейчас он выглядел так, будто обдумывает условия подписания важного контракта. Во взгляде сталь, расчет и никаких человеческих эмоций.