В поисках

На то, что их страдания не зря, и они обретут покой – я так это понимаю. Ну а грешники живут дольше – им и исправлять больше. Господь всем дает шанс на искупление. И неправда, что не карает – баланс всегда существует.

– А почему умирают дети? Нет ответа?

– Мой ответ вас не устроит и разозлит.

– Ну а вы скажите – увидим.

– Они тоже как Иисус присланы сюда стать жертвой… Пострадать за своих родителей, например. Они – их искупление за прошлые грехи.

– Наворотили дел, а расплачиваются дети?! Где же справедливость в этом?! – Слава вышел из себя.

– Дети со смертельным диагнозом – испытание. Это их изначальное предназначение.

– Чушь несусветную городите, пастырь.

– Я предупреждал, что ответ вас не устроит.

– Причем тут я?! Дети умирают за родителей? Большего бреда в жизни не слышал! Хорошо же Бог придумал, ничего не скажешь.

– Я не могу вам ответить за него. Нельзя забывать, что есть еще и Дьявол.

– Сатана, ага. Ладно, пастырь, извините, что накричал, – он понял, что погорячился.

– Что-то случилось с вами в северной столице, что вы приехали сюда?

– Случилось, пастырь. Не хочу говорить об этом. Но мне хотелось к храму, правда. Мне приснился дядька, я решил наведаться к нему, не зная, что тут вы, церковь. Так что… Судьба или типа того, что-таки нашел нужную церковь в нашей глуши. Но сомнений по-прежнему полно.

– Что вполне естественно для человека думающего, – заметил священник.

Слава ничего не ответил на этот счет.

– А над интонированием поразмыслите, – сказал он в чем, был уверен.

***

Вечером того же дня Славка к дяде Грише домой, где застал отца Бориса и какого-то мальца с чумазым лицом. Григорий отмывал пацана, а священник занимался любимым, похоже, занятием – пил чай. На сей раз от напитка пахло мятой.

Сам Слава вернулся с затянувшейся прогулки. Сразу после выслушанной проповеди он предпринял еще одну попытку завязать знакомство с Любой, выведав ее адрес у сговорчивой Раисы и не преминув им воспользоваться.

Потом Пеструнов встретил неприятного знакомца Рыбакина, с которым они едва не подрались. Но, видимо, Рыбакин пребывал сегодня в «прилежном» настроении, потому отступил и предложил посидеть вместе, примириться. Слава согласился, но до мира у них так и не дошло.