Хроники особого отдела

Я, чтобы подбодрить её, крикнула:

– Не волнуйся. Всё будет хорошо! Добро всегда побеждает.

Таксист прокашлялся.

– Девчонки, поторопитесь! Нам ещё минут двадцать ехать, если вы к Тамарке надумали. Давайте-давайте, мне ещё возвращаться.

Боб уставился на меня.

– Не смотри! – рассердилась я. – Конечно, мы поедем туда. Разве можно пропустить такое.

– Какое? – пропыхтел Боб, втискиваясь на заднее сиденье.

– Где ещё обещают Чистое блаженство?

Через двадцать минут довольно быстрой езды по узкой дороге между высокими соснами, с ветвями на макушке, и заснеженными вязами мы оказались на поляне.

В дальнем конце поляны за настоящим деревянным частоколом виднелся двухэтажный срубовой домина, недалеко от него за срубом стоял изящный флигель в стиле «теремок». От дороги между сугробами вилась неширокая утоптанная дорожка к монументальным деревянным воротам, на которых славянской вязью было вырезано «Чистое Блаженство».

Таксист, покашляв, буркнул:

– Вытряхивайтесь, молодые люди! Мне ближе не подъехать.

Вздыхая и охая, мы вытащили свой скарб. Гусёна расплатилась с таксистом, и мы потащились к воротам по шелковистой снежной пыли, покрывшей дорожку. Таксист бибикнул и, развернувшись, скрылся за поворотом. Боб, как истинный рыцарь, донёс наши чемоданы и свой рюкзак, а мы уж доволокли лыжи и наши дамские сумки, как называла наши хозяйственные баулы, Гусёна.

У ворот присоседилась резная избушка, с окном из которого высунулась рожа с окладистой бородой и сочным басом потребовала:

– Путёвки! – Гусёна жестом фокусника откуда-то извлекла путёвки и сунула ему под нос.

Бородатый задрал лохматые брови. – Ого, двадцать дён! Только здесь молодёжь скучает.

Я одёрнула его.

– Может надо нам поразмышлять о будущем в покое.

Старикан хохотнул.

– Покой нам только снится. Ну, проходите. Если что, меня Пахомычем кличут. Только стучите, я на крики не реагирую.

Мы даже не отошли, а из избушки-будочки уже раздался храп. Боб с уважением чирикнул:

– Работает, надрывается.

Площадка перед входом была очищена, дорожки утоптаны. Гусёна укоризненно посмотрела на Боба.

– Зря ты так. Он всё уже почистил. Лучше посмотри красотища какая.

Перед входом, справа и слева от широкого и высокого крыльца, росли трёхметровые тёмно-зелёные ели, явно посаженные здесь когда-то. Из аккуратных сугробов торчали металлические конструкции в виде снежинок, обвитые лампочки от ёлочных гирлянд, но они не нарушили сказочной идиллии.