Ученица черного мага

Бессмертный кивнул и добавил:

– Да, и вот еще. Он не должен узнать. Поняла?

Вот это казалось ей странным, но она согласилась.

Но необходимость сохранять тайну, да еще такую, для девушки в восемнадцать лет была ужасно обременительной. Это все равно что приказать себе не думать про белых обезьян. Было бы гораздо проще, если бы Гаруд Амар взял с нее клятву! А так, стоило только увидеть этого заносчивого сноба, ее преподавателя, у нее просто пекло внутри и язык чесался. Хорошо еще, отец оттянул все внимание на себя.

В общем, учебный день шел косо. Внимание постоянно раздваивалось. Все услышанное в одно ухо влетало, в другое вылетало. А скоро, между прочим, сессия. И предметы были такие важные, что прогулять никак нельзя. Сопротивление материалов и начертательная геометрия.

Неизвестно как высидев пары, Маша наконец освободилась. Но теперь ей надо было бегом мчаться в кафе к Диле. Она обещала помочь с оформлением нового зала. Доставил ее туда Данияр, подвез на своем новеньком авто.

Они с Данькой двойняшки. Только она апсара, голубоглазая блондинка, в бабушку Елизавету, папину маму. А Данияр – рослый, широкоплечий чернявый красавец, весь в отца. Уже ростом перегнал старшего брата Руслана. Ему недавно оформили права, и он уже ездил самостоятельно, если, конечно, не считать те две машины сопровождения, что постоянно следовали по пятам за средним сыном главы клана Черных Нагов.

И вот несправедливость. Ему ездить самому позволялось, а ей нет. Хотя у Маши тоже были права.

Могут похитить.

Над Машей тряслись постоянно, а с четырнадцати лет вообще начался какой-то семейный психоз. Все потому, что ее старшую сестру Анастасию похитили, когда той  было четырнадцать. (Похитил, кстати, не кто иной, как Гаруд Амар). Сейчас все хорошо, и Ася сама – машина для убийства, но тогда она была подростком. За те пять лет, что ее искали, семья чуть не сошла с ума.

Ну и, конечно, все теперь отрывались на Маше.

А машин сопровождения сегодня было четыре. Маша видела их из окна.

Наконец Данька подвез ее к кафе, которое Диля постоянно расширяла, надстраивала и перестраивала. Высадил и сказал:

– Ну что, забирать через час? Или попозже, к ужину прямо?

– Давай через час, – буркнула она.

Не хотелось примчаться к ужину впритык и потом переодеваться с выпученными глазами.