Продать королеву

Мирослава пыталась понять, зачем ему все это теперь? Кому и что он хотел доказать теперь, когда отец мертв?!

– Спасибо, за лестное предложение Вадим Ильич, – проговорила она, стиснув зубы. – Я уж лучше на улицу пойду.

Она настояла, чтобы в брачном договоре был зафиксирован ее отказ от состояния мужа. Но Илья Владимирович все-таки сделал по-своему. Оставил ей деньги по завещанию. Зачем только он это сделал, зачем?.. Сумма оказалась значительной, Мирослава подозревала, что именно из-за этого Вадим теперь и бесился, капая ядом.

– Ты же не думаешь, что я тебя вот так просто с деньгами на улицу отпущу? Деньги не должны уходить из семьи, – издевательски рассмеялся, но скорбная маска даже не дрогнула. – Или ты соглашаешься по-хорошему, или будет по плохому. Поверь, я сделаю так, чтобы у тебя под ногами земля горела. Вот тогда ты сама приползешь на коленях и будешь умолять, а я еще подумаю, как с тобой поступить.

Все это говорилось с каменным лицом, словно он ничего, кроме белого гроба, в этом зале не видит.

На самом деле все его внимание было приковано к худенькой темноволосой женщине с большими влажными серыми глазами. К вдове его отца. Казалось, он улавливал малейшие движения и оттенки чувств, даже не глядя в ее сторону.

А Мирослава смотрела на жену Вадима Альбину. Та стояла немного в отдалении, разговаривала с группкой женщин, среди которых была и ее мать. Время от времени обе бросали на Миру холодные нечитаемые взгляды. В такие моменты она ощущала себя бактерией под микроскопом.

Оставалось только гадать, что именно Альбине известно о домогательствах мужа.

Закрыла глаза, собирая последние силы. Ей бы только отсидеть похороны, а там…

– Вадим Ильич, мне не нужны никакие деньги. Я напишу отказ от наследства.  Дайте мне только спокойно оплакать мужа, и больше вы меня никогда не увидите.

Но тот словно ничего не слышал, вернее, слышал только то, что хотел слышать.

– Оплакать? Любовь до гроба в буквальном смысле? – беззвучный смех сочился сарказмом. – Кому ты грузишь, все в этом зале знают, что ты спала с отцом ради денег.

Иначе что делать молодой красивой бабе с семидесятилетним стариком?

У Мирославы встал ком в горле от обиды:

– Вы не знаете о нас, ничего не знаете о нашей с ним жизни, – еле выговорила она, задетая за живое. – Мне было хорошо с ним. Он делал меня счастливой!

Горькие слезы брызнули из глаз, хорошо еще, вдовам на похоронах не возбраняется плакать.

– Хорошо?! С ним?! – зло прошипел Вадим.