Навязанная жена

Но наблюдать за тем, как ведет себя древняя кровь, было очень волнующе.

Тоненькая девушка действительно неуловимо изменилась, это трудно было бы заметить глазом, но…

– К красному платью пойдет вот этот комплект, – сказал Кнут, протягивая ей шкатулочку, в которой лежало ожерелье из черных камней и такие же серьги.

Эти черные камни считались большой редкостью, их еще называли кровью дракона. Вероятно, потому что в их маслянистой глубине горели яркие кровавые искры. Стоило украшение огромных денег, и подобных украшений у Мариг было много.

Последний штрих – тонкие духи, от которых по комнате разлилась свежесть и аромат райского сада, очередной подарок отца. Мариг была готова.

* * *

После вчерашнего случая на пиру, Дитерикс направлялся в малую гостиную с некоторой опаской. Причин было несколько. Во-первых, он так и не перебрался в свои покои, и ванну принимал, и переодевался в малых северных. Подозревал, что его личные покои может захотеть переехать Иса, у нее вполне могли возникнуть такие претензии.

Вот самое главное и было это наконец. Он в последнее время слишком плохо себя контролировал. Дитерикс не мог припомнить, чтобы со времен своей молодости мог совершать столько глупостей за один день.

В конце концов, что такого особенного случилось в его жизни?

Что такого, чего не случается в жизни других королей?!

Всего лишь брак по расчету.

Вот и надо успокоиться. Тогда сразу перестанет казаться, что навязанная жена светится. Принять, что это обычные галлюцинации от недосыпания. И жизнь сразу наладится.

Однако то, что-то в таких разумных рассуждениях не давало ему покоя. Но времени на размышление не оставалось. Скоро начнется обед, вот за обедом, в естественной обстановке да на дневном свету и следует рассматривать жену. И кстати, не забыть помириться с Исой.

Дитерикс криво усмехнулся, не успел он войти в малую гостиную, как из коридора послышался рокочущий бас Рагнера:

– Умираю с голоду! Готов съесть все сырым!

В залу вошел кузен, а следом за ним лорд Вульфрик. Вульфрик на жалобы своего короля только посмеивался:

– Может быть, все-таки стоит дать оленю как следует прожариться?

Однако стол ломился от всяческой еды, так, что у Рагнера даже глаза разбежались.