Испытание

Боже мой… Ему так нравилось в этом другом мире…

– Ну что, миледи, – музыку он уже включил, – Позвольте ангажировать вас?

Разумеется, миледи со смехом позволила. Каково это было, подойти к нему, так, чтобы он взял ее в объятия и медленно закружил? Как… Как… На самом деле, для обоих это было неожиданно блаженно.

Фрэнк Синатра пел, они покачивались, стоя близко-близко, и тонули в омуте. Тяжело сдерживаться, но невозможно прервать, пусть длится вечно… Однако Фрэнк допел, Сеня нехотя разжал руки, а Саша не сразу, но отошла.

Сказка что, на этом и закончится? Нет…

– А давай еще шампанского!

– А давай!

– За что будем пить?

– Давай… за нашего хозяина, – она обвела рукой комнату, – Я ведь живу у него в гостях, правда ни разу его не видела… Но все равно, спасибо ему и пусть живет долго!

Она со звоном чокнулась с ним, и выпила, а Сеня вдруг тихонько прошептал:

– Спасибо… – и выпил.

– Что?

– Я говорю, танцевать еще будем?

– Будем, – хихикнула чуть пьяненькая девчонка, – Только конфетку съем… Таааак… какую выбрать-то, эту или эту? Съем обе.

Оба невероятно вкусных шоколадных шарика отправились в рот смеющейся Сашки, вторую она запихивала пальчиком, размазывая шоколад. Это было уже слишком. Шоколад – это слишком! Для него слишком. Он не смог сдержаться и накрыл ее губы поцелуем.

А то, что было дальше…

Представьте себе голодного тигра, который поймал газель и ест ее. Но только так нежно и сладко ест, что газель стонет от наслаждения.

Таков был их первый раз.

Такова была ночь.

Что он шептал ей, он бы не вспомнил, потому что шептал, как во сне, и может быть, ему приснилось, как утомившаяся Сашка уже под утро еле слышно, как ветерок выдохнула:

– Кажется, я люблю тебя…

Он тогда ничего не смог сказать в ответ, горло сдавило спазмом, просто вжался лицом ей в бок, как животное, а она мгновенно заснула.

Ему хотелось продлить сказку, вернуться в этот мир снова. Спящая смешно сопела, доверчиво прижавшись к нему, и эту минуту разрушить было никак нельзя.

Он не мог спать, так и лежал рядом. Постепенно мужчину охватило предчувствие надвигающейся беды, он постарался отогнать дурную мысль и инстинктивно сжал девушку, притискивая ее к себе жестом оголтелого собственника, та чмокнула губами, но не проснулась. Сейчас Арсений не смог бы надеть на нее ошейник. Никак. Не сейчас. Он придет к ней завтра, сделает все как надо. Но это завтра. А пока…

У него будет еще один день. И вечер. И ночь. В этом другом мире.

Надо уходить.