Дракон, который попал

Саха присоединился к Инару, у них обоих лучше получалось работать в мире людей.

Зейраш Архан вернулся в междумирье. Он справедливо полагал, что именно туда и попадали обломки крылатых ракет. А ему радиоактивные отходы там на черта не сдались, их надо было найти и развоплотить.

***

А Гаруд Амар в это время был у Софии Карловны.

Привычка согласовывать все с личным психологом стала для бессмертного орла второй натурой. И смысл в этом был, еще какой смысл! С тех пор как произошло его счастливое знакомство с ДалгетХановой тещей, его жизнь неуклонно налаживалась.

Кстати, общение с молодежью тоже приносило определенные плоды, моментами древний бессмертный сам начинал чувствовать себя моложе. Но это сейчас к делу не относилось, Гаруд Амар собирался говорить о другом.

Привычно устроившись на кушетке, он потянулся за подушкой с бахромой и стал механически накручивать мягкие кисти на палец.

– Что вас беспокоит, Гаруд Кашьялович? – личный психолог поправила изящные очки и почесала правую бровь.

– А? – словно очнувшись, Гаруд Амар отложил подушку и сел, зажав руки между коленей.

Психолог внимательно оглядела бессмертного пациента, его поза говорила о многом. Пауза немного затянулась, наконец Гаруд Амар произнес:

– Должен ли я оказать ему помощь и содействие?

– Кому, Гаруд Кашьялович? – София Карловна удивленно вскинула брови.

– Кхммм, – прокашлялся тот. – Дракону.

Женщина застыла, приложив палец к губам, а он поспешно добавил:

– Видите ли, до сих пор я был единственным в своем роде! – его орлиные глаза вспыхнули, и даже колыхнулись огненные крылья за спиной.

– Вы имеете в виду старшую кровь? – уточнила апсара.

– Да, – бессмертный замер, вытянув губы в тонкую линию.

Да, черт побери. Он, Великий Человеко-птица, ревностно относился к своей исключительности и, скажем так, ему не нравилась идея конкуренции.

– Ну, – женщина легко улыбнулась. – Ведь асуры тоже старшая кровь, но вы воспринимаете их спокойно.

– Хах! Но они не летают!

– А фениксы?

– Да, – он неохотно кивнул. – Но к ним я как-то привык.

– Вот видите. Все дело в том, что с самого детства у вас было очень узким понятие семьи. И это гештальт. А гештальт должен быть закрыт.