В тихом омуте

Игнат остался к этой информации равнодушен, прошёлся по саду, Юля с напряжением за ним наблюдала. Тревога не покидала, хотя она уговаривала себя расслабиться, говорила сама себе, что ничего особо страшного не происходит. Ну, приехал он и приехал, все ждали его появления со дня на день.

– Как бизнес идёт? – спросил он вдруг.

– Вроде, неплохо, – ответила Юля. Не понимала, что ей можно говорить, а что нельзя. Была уверена, что ей всё равно достанется от родственников мужа, что бы она Игнату не сказала, даже если будет молчать, как партизан.

Он на неё посмотрел.

– Не то что бы прямо хотел, – проговорил Игнат, – но, думаю, надо. В конце концов, десять лет не виделись, пора подпортить старику настроение.

– Зря вы так, – вырвалось у Юли. – Он ведь, на самом деле, не молодеет. У Николая Васильевича давление скачет.

– Ещё скажи, что он сердечник. С удивлением посмотрю его рентгеновский снимок и обнаружу там сердце на положенном ему месте.

Ответом Юля осталась недовольна, степень ехидства Игната говорила о том, что впереди всех ожидает череда скандалов. Но не могла же она его выгнать? Во-первых, у неё не хватило бы на это смелости и сил, а, во-вторых, она не знала, как было бы правильно поступить. На случай появления Игната в их доме её никто не инструктировал. Но в дом его приглашать всё же не стоило.

– Вы присаживайтесь. Я принесу вам чай.

– Чай? – Игнат, кажется, не на шутку удивился. Но отказываться не стал, снова к Юле присмотрелся. – Ну, неси чай.

Пока Юля заваривала чай для Игната, без конца посматривала в окно. Видела, что гость снова стоит и смотрит на купола, потом всё же прошёл в беседку и присел за стол. Думал о чём-то, вроде как хмурился.

– Что делается, что делается, – запричитала Люба, вбегая в кухню. Женщина казалась взволнованной и запыхавшейся.

– Не понимаю, чему ты удивляешься, – нервно проговорила Юля. – Ты же сама говорила, что он обязательно приедет.

– Да, говорила. Но вот он приехал! Чёрт его принёс.

Юля кинула на помощницу укоризненный взгляд.

– Зачем вы все так говорите? Это неправильно, и даже неприлично. Человек не виноват, что у него такой цвет кожи. В этом нет ничего особенного, в конце концов.

– Как же, нету, – передразнила её Люба.