Заповедник, где обитает смерть

А тут деньги понадобились. Почему-то думал, что ты сможешь помочь.

– Хорошо, – согласился Волошин. – Я дам тебе… Не пятьдесят, а двадцать тысяч. Устроит?

Иван кивнул.

– В конце концов они мне и вовсе даром достались.

– Дело не в деньгах, – махнул рукой Филатов. – Я к тебе на самом деле за советом больше обратился. По глупости в одно дело влез, а теперь не знаю, что делать. С одной стороны, хотелось бы поучаствовать, а с другой…

Он не договорил, снова взял бутылку, плеснул в подставленный хозяином бокал, а потом и в свой.

– Думал, разбогатею и тогда обязательно с ней познакомлюсь.

Иван рукой, в которой держал бокал, показал на телевизор, на экране которого девица продолжала поражать бессмыслицей про поцелуй, похожий на выстрел в висок.

Коньяк выплеснулся и пролился на стол. Филатов посмотрел на лужу, а потом протер стол рукавом пиджака. Кажется, он был уже пьян.

– Когда денег много, можно позволить себе все, – скривился Иван, – даже с такой замутить.

– Мечтать не вредно, – усмехнулся Волошин.

– Мечтают только нищие, – зло ответил Филатов. – Человек с большими деньгами даже подумать не успеет, а у него уже все есть. Ненавижу нищету!

Волошин поднялся из-за стола, подошел к стулу, на спинке которого висел его пиджак, сунул руку в карман и достал оттуда две пачки в банковской упаковке, положил перед Иваном:

– Возьми.

Но приятель почему-то скривился и одним пальцем отодвинул от себя деньги.

– Я не нищий. Деньги, конечно, не помешали бы, но больше требуется помощь. Если честно, деньги – это только предлог, чтобы с тобой поговорить…

Это было уже совсем непонятно: то нужны деньги, то нет. На бедность жаловался, а теперь вдруг гордость показывает. Сидит круглый, как колобок, пьет французский коньяк, чужой, правда, изображает из себя несчастного, мечтая о популярной певице.

– Выключи, – попросил Филатов. – А то меня стошнит.

Как только наступила тишина, он начал свой рассказ, который поначалу показался Алексею бредом, выдумкой или розыгрышем. Чем дольше он слушал, тем внимательнее становился, понимая, насколько серьезной может оказаться ситуация.