Не расстанусь с Ван Гогом

Следующим утром на лед пришли новые рыбаки, которые сначала не обратили внимания на неподвижного человека, а когда все же подошли, увидели, что тот мертв, весь заледенел. У него даже валенки ко льду примерзли – пришлось весь низ отрезать. После этого мать пыталась еще пару раз сходить замуж. Но один муж сбежал, прихватив семейные накопления и кое-что из вещей; а второй сильно пил и в отсутствие жены приставал к обеим падчерицам. Таня спокойно рассказывала об этом, хлопала пышными ресницами и поправляла вырез на старенькой блузке, под которым едва умещалась большая грудь.

Вполне вероятно, Бровкина догадывалась, что она не красавица. Но обаяние в ней, вне всякого сомнения, присутствовало – обаяние молодости и наивности. Таня была среднего роста, однако носила обувь на высоком каблуке, а потому воспринималась окружающими высокой. Бедра у нее были немного широковаты, и значительная часть мужчин именно потому и оборачивалась ей вслед. Бровкина знала об этом и умела своими бедрами правильно управлять. К тому же и талия у нее присутствовала.

– Без образования сейчас никуда, – вздыхала Бровкина. – В моем родном городе никаких перспектив. Сестра даже на каникулы домой не приезжает. Да и чего у нас делать? Грязь одна, никакой культуры. Парни все поголовно дебилы и алкаши, а девочки такие, что… И тоже алкашки.

Надя с гостьей сидели на кухне. Книга, разумеется, была отодвинута в сторону. Сначала девушки пили чай, потом Надя вспомнила, что в доме есть литровая бутылка мартини.

– Культурной жизни никакой, – печально повторила Татьяна, – а без нее мне…

Она осушила рюмку и отломила кусочек шоколадки.

– Но театральная студия у вас все-таки имеется? – вспомнила Надя.

– Ага, – согласилась Бровкина, – для дебилов.

Утром встали поздно. После обеда Бровкина отправилась искать жилье. Но вскоре вернулась растерянная: как выяснилось, ей не по средствам снимать не то что квартиру, но и комнату в самой убитой коммуналке. Оставалось лишь надеяться на то, что ей, как абитуриенту, предложат место в студенческом общежитии.

Через неделю вернулся Саша. Посмотрел на Татьяну и шепнул жене: «Пусть поживет пока, раз ей негде сейчас». Уж он-то хорошо знал, как нелегко приезжим в общежитии.