Ради нас

Хотел бы, но с каждым днем получалось все хуже. Райли была какой угодно, только не обычной. Внешне – да, самая обыкновенная среднестатистическая девушка. Но вот внутри… внутри нее горел пожар. Там полыхало такое пламя, что я точно не знал, смог бы его укротить, или нет.

– Обычная, – хмыкнул друг. – Я прямо слышу эти скучающие нотки в твоем голосе. Ты практически зеваешь, произнося это слово.

– Отвали.

Я услышал смех Зака, и снова поймал себя на мысли, что они с Райли составили бы хорошую пару. Только вот где-то глубоко внутри я уже присвоил эту девушку, и не хотел ни с кем ею делиться.

Да, она бесила меня до белых пятен перед глазами. Раздражала так, что челюсти непроизвольно сжимались. Но за многие месяцы она стала первым человеком, которому удалось меня рассмешить, даже не прикладывая для этого ни малейших усилий.

– Как дела? – спросил Зак, отдышавшись.

– Нормально. Доделываю проект.

– Ты не сдашься?

– Я должен закончить эти крепления.

– Отдай своим разработчикам, они же у тебя толковые.

Доработают с учетом всех твоих бредовых пожеланий, и будет порядок.

– Я хочу сам.

– Черт, Итан, да что у тебя за навязчивая идея? Какая разница, кто разработает? Все равно оборудование выйдет под твоим товарным знаком!

– Не обсуждается.

– Не вздумай сам проверять.

– Да куда уж теперь? Я уже ничего не проверю.

– До сих пор не могу поверить, что ты, вместо обычных испытаний, сам полез на скалу с этим оборудованием.

– Я же тебе сказал, что сначала во время подъема все было нормально, только на последних двух метрах крепление сломалось.

– Ладно, – выдыхает Зак. – Мы эту тему уже сто раз обсудили. У меня отпуск через пару недель. Думал заглянуть к тебе, привезти нормальный бурбон.

– У меня есть бурбон, – хмыкнул я.

– Тогда привезу тебе… Не знаю, хочешь шоколадных конфет?

Это был тот момент, на котором раньше я бы рассмеялся, но уголки моих губ не желали двигаться. Похоже только Райли была способна рассмешить меня.

– Ты ищешь повод для визита?

– Да, я все еще надеюсь, что когда-нибудь тебя увижу, бро.

Полгода прошло.

Тут Зак говорил правду. После того, как пришел в себя, я почти никого не допускал в свою жизнь, даже лучшего друга. Он прорывался туда сам, и я был ему за это благодарен, хоть и не хотел никого отягощать своим жалким состоянием. Каждый человек, который входил в мою палату, а после и спальню на своих двоих, являлся живым напоминанием того, чего я теперь был лишен.