Чародейка

И всадник, и конь были стройны, можно даже сказать, изящны.

Молодой человек держался в седле с горделивой небрежностью.

Взгляд Надежды невольно отмечал мелкие детали его облика – чёрные кожаные сапоги, тонко выделанный плащ.

Словно почувствовав её взгляд, всадник обернулся, и на груди его блеснули кольчужные кольца. Руки, едва удерживающие поводья, были в тонко выделанных чёрных перчатках.

Задувающий порывами ветер действительно был пронизывающим.

Почти таким же пронизывающи, как взгляд незнакомца, обращённый к Надежде.

– Ваше величество, – склонились все перед ним.

Одна она осталась стоять и моргать, словно сова, вытащенная из дупла на солнце.

– В чём дело, господа? – прозвучал манерный холодный голос. – Мы условились встретиться совсем в другом месте. Стоит ли мне оценить ваше неповиновение как измену?

– Сир, – привычно выступил вперёд Сандар, – о неповиновении речи быть не может. Мы сбились с курса после того, как в указанном месте Чародейки не оказалось. Вы же знаете, как искажает пространство магия Проклятого Леса? Мы сбились с пути.

Вымораживающий до дрожи взгляд высокородного всадника вновь устремился к Надежде.

Губы его презрительно скривились:

– Чародейки не оказалось на месте?

– Комедианты, по ошибке забредшие в лес, опередили нас. Но нам в итоге удалось её отыскать.

– Это она? – качнулся высокомерный острый подбородок.

– Да, ваше величество.

– Уверены?

– На девушке перстень. И она – волшебница. Вряд ли это простое совпадение.

– Подойди, – холодно велел король Надежде.

Она нехотя приблизилась.

– Как твоё имя?

– Надежда.

– Громче, леди! Хотелось бы услышать, что вы там лапочете?

– Меня зовут Надеждой, – повысила голос она. – Но ваши люди отчего–то зовут меня Джайной.

Чтобы видеть лицо короля, Надежде приходилось запрокидывать голову.

Нельзя сказать, чтобы это было приятно – смотреть снизу–вверх на узкое надменно–презрительное лицо его Величества.

Похожим на этого короля Надежда представляла себе Кая, которого она никогда не считала достойным устремлений своей любимицы Герды.

Стоит ли любви мальчик, способный убить взглядом пренебрежения в ответ на самую преданную верность? Можно ли отогреть того, кого раздражает малейший намек на человеческую слабость лишь потому, что он успел сложить жестокое слово «Вечность» и понять – оно того не стоило.

Насмешливая печаль во взоре короля смешивалась с расчетливой беспощадностью.